От землетрясения до землетрясения

За 20 лет во главе Турции (с марта 2003 года в качестве премьер-министра, а с августа 2014 года — президента) Эрдогану удалось выстроить, как говорят в самой стране, «режим одного человека». Еще недавно казалось, что его правление будет пожизненным, но теперь не он фаворит на выборах 14 мая. Как это получилось?

Как Эрдоган превратил Турцию в автократию

Эрдоган начал со снижения влияния армии. В Турции она была важным институтом сохранения республики, при необходимости организуя военные перевороты. Уже в 2003 году заседания Совета национальной безопасности (СНБ) стали проводиться не каждый месяц, а раз в два месяца. На следующий год генеральным секретарем СНБ впервые стало гражданское лицо — дипломат Йигит Альпоган. В 2010 году были приняты поправки в Конституцию, которые значительно сузили правомочность военных судов. Кроме того, организаторов военных переворотов стало возможно привлекать к суду.

Переворот все-таки состоялся — в июле 2016 года, но провалился. После этого с влиянием военных было покончено. Была проведена масштабная военная реформа: начальник Генштаба стал подотчетен президенту, многие военные академии были расформированы, что вызвало кадровый кризис в турецкой армии.

Система правления стала суперпрезидентской после референдума о поправках в Конституцию 2017 года. С небольшим перевесом (51,4% голосов) Эрдогану удалось добиться своего: должность премьер-министра была упразднена, а президент получил право:

• законодательной инициативы (он может издавать законы в обход парламента);
• назначать большинство членов Конституционного суда (12 из 15);
• распускать парламент по любым основаниям.

Но главное изменение заключается в том, что политическая ответственность главы государства стала ограничена только президентскими выборами — один раз в 5 лет. У президента могут быть два срока по 5 лет, но если в течение второго срока будут объявлены досрочные выборы, его предыдущие каденции обнуляются. Так Эрдоган фактически получил право на пожизненное правление.

Параллельно в последние годы значительно усилилось давление властей на оппозицию и гражданское общество — именно это во многом сделало бесперспективными переговоры о вступлении Турции в Евросоюз.

Резко выросло количество уголовных дел по статье «за оскорбление президента» — более 38 тысяч с 2014 по 2021 год. При четырех предыдущих турецких президентах с 1980 по 2014 год по этой статье было заведено 1716 дел. В рейтинге свободы прессы «Репортеры без границ» Турция скатилась с 99 места (в 2002 году) на 149-е (в 2022 году) из 180.

Пожалуй, самый известный политический заключенный в Турции — бывший сопредседатель прокурдской Демократической партии народов (ДПН) Селахаттин Демирташ, который уже седьмой год находится за решеткой по нескольким сфабрикованным делам, например о «пропаганде терроризма» и «оскорблении президента». Его часто сравнивают с Алексеем Навальным. «Демирташ и Навальный являются оппозиционными лидерами, оба еще довольно молоды (49 и 46 лет соответственно), оба юристы, сейчас в тюрьме. Проходя „тест на лидерство“, оба предпочли остаться в своей стране, а не уезжать, даже если придётся оказаться за решеткой», — написал эксперт по российско-турецким отношениям Хакан Аксай.

Интересно, что в 2018 году, уже находясь в тюрьме, Демирташ участвовал в президентских выборах и даже занял третье место, набрав 8,4% голосов. Именно выборы сегодня остаются в Турции единственным демократическим институтом, с помощью которого можно что-то изменить в стране. Например, на муниципальных выборах 2019 года мэрами крупнейших городов — Стамбула, Анкары и Измира — стали представители ведущей оппозиционной Республиканской народной партии (РНП).

Наиболее болезненным для Эрдогана и его Партии справедливости и развития (ПСР) стали выборы в Стамбуле, который он сам возглавлял в 1990-е годы. Он любил повторять, что «тот, кто владеет Стамбулом, владеет всей Турцией». Сначала кандидат от оппозиции Экрем Имамоглу с минимальным перевесом, буквально в несколько тысяч голосов, победил экс-премьера Бинали Йылдырыма (48,77% против 48,61%). По требованию ПСР были назначены перевыборы, где Имамоглу победил уже уверенно: 54,22% против 45%. В общем, выборы в Турции по-прежнему имеют значение.

Как объединилась оппозиция

Объединенная турецкая оппозиция представляет собой лоскутное одеяло из шести очень разных партий. Помимо РНП, в Национальный альянс входят националистическая Хорошая партия (İYİ Parti), исламистская Партия счастья (Saadet), Демократическая партия, а также две новые партии либерального толка, созданные бывшими сподвижниками Эрдогана: Партия будущего во главе с бывшим премьер-министром и экс-министром иностранных дел Ахметом Давутоглу и Партия демократии и прогресса, ведомая бывшим вице-премьером и экс-главой МИДа Али Бабаджаном.

Несмотря на идеологические расхождения, оппозиционеры объединены одной целью — положить конец гегемонии Эрдогана и его партии, а также вернуть Турции парламентскую систему правления. Компромиссы достигаются во многом благодаря договоренностям о том, кому какая должность достанется в случае победы.

Лидеры оппозиции долго не могли определиться с единым кандидатом — потребовалось более десяти заседаний Национального альянса, но в итоге смогли договориться. 6 марта они объявили, что единым кандидатом от оппозиции на выборах станет председатель РНП Кемаль Кылычдароглу.

В случае победы он назначит сразу семь вице-президентов: пять лидеров партий — партнеров по коалиции плюс популярные мэры Стамбула и Анкары.

Кто против Эрдогана

Кылычдароглу — ветеран турецкой политики. С 2002 года он шесть раз избирался в Великое национальное собрание (парламент) Турции. В 2009 году баллотировался на должность мэра Стамбула, но с 37% голосов уступил кандидату от правящей партии. С 2010 года Кылычдароглу возглавляет ведущую оппозиционную силу страны — РНП.

Выдвижение его кандидатуры — своего рода дань уважения 74-летнему политику. Политические митинги в Турции всегда проходят очень масштабно, почти что в атмосфере рок-фестивалей. В этом плане пожилой Кылычдароглу уступает более молодым и энергичным соратникам, умеющим завести публику. Однако председатель РНП уверен в своей победе и убежден, что выборы закончатся в первом туре.

Поддержка Кылычдароглу продолжает расти. Очень важное решение неделю назад приняла ДПН (ее электорат — 10–12% населения): она не будет выставлять своего кандидата. Сидящий в тюрьме Демирташ активно поддерживает Кылычдароглу.

Какие у него козыри

Кроме объединенной оппозиции, недовольной «режимом одного человека», их два. Первый — экономические проблемы. В 2010 году Эрдоган обещал, что к 2023 году страна войдет в число десяти крупнейших экономик мира (сейчас Турция на 19-м месте).

Он проводил нестандартную политику, «эрдоганомику». Вопреки экономическим законам, президент требовал от Центробанка понижать процентную ставку для стимулирования деловой активности, а несогласных руководителей отправлял в отставку. За два года были уволены три председателя ЦБ. По законам экономики это привело к девальвации лиры и скачку инфляции. В ноябре прошлого года инфляция в Турции превысила 85% (к ноябрю 2021-го) — это максимум с 1998 года, а по итогам года составила 64,3%. Курс лиры по отношению к доллару за 5 лет снизился почти в пять раз — с 4 до более 19,1 лиры за доллар.

Особенно быстро дорожают продукты. За последний год мясо в Турции подорожало на 188%, картофель — на 166%, сливочное масло — на 134%, а булгур — на 328%.

Эрдоган списывает проблемы в экономике на сложную геополитическую ситуацию. Однако оппозиционеры, особенно из числа его бывших сторонников, винят в кризисе самого президента. «Причина инфляции не российско-украинская война, причина инфляции — это вы», — говорил Эрдогану Бабаджан. По одной из версий, Эрдоган решил перенести выборы (изначально они должны были состояться 18 июня) именно в связи с экономическим положением: даже один месяц решает многое.

Кылычдароглу умело использует социальную повестку. С ней связан и второй козырь, неожиданно оказавшийся на руках у оппозиции: страшное (более 50 000 жертв) землетрясение 6 февраля. Оно существенно изменило расклад перед выборами, и не в пользу Эрдогана.

От землетрясения до землетрясения

Ужаснувшись последствиям катастрофы, люди стали спрашивать, все ли было сделано, чтобы их предотвратить. Вопросы были очень неприятные для Эрдогана.

Именно в период правления его ПСР в Турции начался бум строительства многоквартирных домов, а допустимая высота зданий была увеличена с 20 до 37 этажей. По данным Института статистики Турции, более половины строений в десяти самых пострадавших регионах были возведены после 2001 года.

Турция переоценивает и результаты строительных амнистий для незаконных строений, которые объявлялись при Эрдогане восемь раз. Последняя и самая масштабная в истории была объявлена в мае 2018 года, перед выборами. Люди могли заплатить пошлину и легализовать самострой. Из почти двух миллионов одобренных заявок 294 тысячи незаконных строений были амнистированы в провинциях, которые больше других пострадали от землетрясения. А ведь глава национальной палаты инженеров-строителей Джемаль Гекче, критиковавший саму идею строительных амнистий, предупреждал, что из-за нее города «могут превратиться в кладбища».

Уже в первые часы после катастрофы Эрдоган и его сторонники стали призывать не политизировать тему землетрясения, а, напротив, сплотиться вокруг общего горя. Кылычдароглу наотрез отказался.

Эрдогану припомнили то, что в 2002 году он сам и его только созданная ПСР пришли к власти на волне народного негодования правительством, которое не справилось с последствиями разрушительного землетрясения 17 августа 1999 года (около 20 тысяч погибших).

Когда не политизировать последствия землетрясения не вышло, Эрдоган и его партия стали использовать образ спасителя нации, обещая жителям наиболее пострадавших провинций денежные пособия и скорое восстановление их домов. «Мы восстановим каждое разрушенное здание, мы выполним это в течение одного года», — пообещал президент 23 марта в городе Кахраманмараш, эпицентре землетрясения.

Любая критика властей за неподготовленность к природной катастрофе стала жестко пресекаться. 7 февраля Генпрокуратура Стамбула начала расследование в отношении двух журналистов за «подстрекательство населения к ненависти и враждебности». А на следующий день в Турции был частично ограничен доступ к «Инстаграму», «Твиттеру» и TikTok. Особое негодование населения вызывает работа СМИ, 95% из которых принадлежат окружению Эрдогана. В одном из прямых включений корреспондентка телеканала Show TV попросту прервала интервью с пострадавшей девушкой, которая жаловалась на неэффективную работу спасательных служб.

Несмотря на все усилия, рейтинг Эрдогана падает. Девять опросов, проведенных в марте разными социологическими службами Турции, показывают, что Кылычдароглу уверенно опережает Эрдогана. Самый высокий (57,1%) результат у лидера оппозиции по версии агентства PİAR. Отдает ему перевес и рынок предсказаний Metaculus.

«Эрдоган пришел к власти с разрушениями от землетрясения 1999 года… По всей видимости, он уйдет с разрушениями от землетрясения 2023 года. Эта катастрофа <…> похоронит и его под развалинами [его] политики», — убежден один из самых известных турецких журналистов Джан Дюндар (несколько лет назад ему пришлось переехать в Европу).

Какие козыри у Эрдогана

Однако Эрдогана рано списывать со счетов. Многие в Турции убеждены, что у него наверняка припрятан ещё не один козырь в рукаве и вообще президент, за 20 лет у власти прошедший через многое и устоявший перед военным переворотом, просто так не отдаст власть.

Не имея серьезных достижений внутри страны, Эрдоган активно предъявляет электорату свои внешнеполитические успехи. Например, роль посредника между Россией и Украиной. Эрдоган и его окружение преподнесли большим внешнеполитическим достижением изменение в прошлом году международного названия Турции в ООН с Turkey на аутентичное Türkiye. Сложную и переменчивую позицию турецкого президента по вступлению Финляндии и Швеции в НАТО также можно считать одной из карт, которую он разыгрывает в преддверии выборов.

Другая карта, которую многие опасаются, — военная. Самый катастрофический сценарий — война с Грецией из-за островов в Эгейском море — вроде выброшен в корзину. В Турции последний год обсуждали возможность войны, но греки одними из первых вызвались на помощь Турции после землетрясения, что минимизировало вероятность конфликта. Нельзя исключать и новую военную операцию Вооруженных сил Турции в Ираке или Сирии против отрядов запрещенной в стране Рабочей партии Курдистана. А в случае обострения ситуации (например, обстрела турецкой территории) Эрдоган может ввести в стране военное положение — по Конституции, это единственная причина, по которой можно отложить выборы.

А вот для оппозиции внешняя политика — вероятно, самая непроработанная тема. Логика оппозиционеров в том, что сначала нужно выиграть выборы, а затем заниматься внешнеполитическими вопросами. Национальный альянс до сих пор не сформулировал дорожную карту ни по прекращению войны в Украине, ни по будущему российско-турецких отношений. Кылычдароглу 19 марта подчеркнул, что не видит причин для изменений в отношениях Анкары и Москвы. В случае его победы отношения Анкары и Москвы не изменятся, полагает Хакан Аксай: «Первые месяцы могут быть напряженными, но в любом случае оба государства традиционно видят друг в друге незаменимых партнеров».

Москва же, очевидно, делает ставку на победу Эрдогана, не рассматривая других вариантов. Об этом можно судить, например, по предоставленным Анкаре 20 миллиардам долларов на строительство АЭС «Аккую» или отсрочке по платежу за поставленный в прошлом году газ, тоже на 20 миллиардов долларов.

Поздравляя Эрдогана с 69-летием 26 февраля, Владимир Путин называл его не иначе как «дорогой друг»: «Уверен, что мы будем и впредь планомерно воплощать в жизнь взаимовыгодные совместные проекты, продолжим координацию усилий в решении важных вопросов региональной и глобальной повестки дня». В случае переизбрания Эрдогана контакты России и Турции, по словам Аксая, будут все больше превращаться в его личные отношения с Путиным.

В самой же Турции победа Эрдогана станет страшным ударом по оппозиции и укрепит тренд на установление диктатуры. Эрдоган уже неоднократно заявлял о планах принять новую конституцию вместо одобренной в 1982 году, после очередного военного переворота. Так что кто бы ни победил на выборах, 29 октября Турция будет встречать 100-летие со дня провозглашения республики совсем другой страной.

Автор — востоковед, ведущий телеграм-канала RV_Suleymanov