Борьба за бюджет. Технократы пытаются остановить рост расходов

Между майскими праздниками, когда все были заняты другим, произошли два вроде бы рутинных события, которые могут быть проявлением объединения технократов в противостоянии с силовиками и лоббистами по важнейшему для экономики вопросу: сколько можно потратить из бюджета.

Первое — Минфин рассказал об исполнении бюджета за четыре месяца. Отчитался он по графику, но цифры шокировали: в апреле потрачено 4,7 трлн рублей, а всего с начала года — 17,6 трлн. Это на 16% больше, чем год назад и 40% от запланированного на весь год. В результате дефицит составил 5,9 трлн рублей, в 1,5 раза больше годового плана. Это вызвало у многих тревогу за состояние государственных финансов.

Второе — правительство обновило трехлетний экономический прогноз. Обычно оптимистичное, Минэкономразвития ждет очень медленного роста: в этом году всего на 0,4%, а в следующем — на 1,4%. Кроме того, оно заложило в прогноз очень низкую цену нефти: $59 в этом году и $50 до 2029-го. Такой прогноз заставляет тревожиться уже за всю экономику.

Но он больше напоминает тактический прием в борьбе за прекращение безумного наращивания бюджетных расходов.

Непредсказуемые расходы бюджета

Перефразируя классика, можно сказать: «Да, расходы бюджета растут, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что они иногда внезапно растут». Возросшие за время войны расходы стали одним из главных экономических неизвестных.

На непредсказуемость бюджета жалуются все. Многие экспертные оценки сопровождаются оговорками типа «с учетом неопределенности с параметрами бюджета». Президент РСПП Александр Шохин жалуется на «неопределенность фискальной политики»: два года подряд повышались налоги, и кто знает, не повысят ли снова. Приходится гадать: огромные расходы и дефицит в начале года — это масштабное авансирование и дальше они будут снижаться или решено увеличить расходы, просто об этом еще не объявлено.

Даже Центробанк, который координирует свои действия с правительством, а его председатель Эльвира Набиуллина участвует в совещаниях у Владимира Путина по экономическим вопросам, не понимает, каким будет бюджет. Об этом говорится в каждом пресс-релизе ЦБ и заявлении Набиуллиной по ключевой ставке. Сентябрь 2025 года, до внесения бюджета в Думу меньше трех недель, первый абзац релиза: «Сохраняется существенная неопределенность со стороны внешних условий и параметров бюджетной политики». 24 апреля 2026 года, начало выступления Набиуллиной: «Существенно возросли проинфляционные риски. Они связаны с конфликтом на Ближнем Востоке и возможными изменениями в бюджетной политике».

Набиуллина объяснила, что это за риски: «в I квартале расходы бюджета были значительно больше не только сезонной нормы, но и повышенных значений 2025 года», а когда год так начинается, то, как правило, расходы и дефицит бюджета «по году в целом» оказываются выше планов. 

Минфин обещает по итогам года уложиться в план. Он так делает всегда, но, сколько потратит бюджет, определяют не в экономическом блоке, или не только в нем. Бывший замминистра финансов Сергей Алексашенко часто называет Силуанова кассиром: когда Путин потребует денег, они должны быть. А еще приходится отбиваться от лоббистов. Они всегда просят денег и теперь, когда дела в экономике пошли хуже, активизировались (1, 2).

Похоже технократы, несмотря на традиционные противоречия, объединились, чтобы еще раз попытаться остановить рост расходов.

Новый прогноз: экономика почти не вырастет

Год начался для экономики очень плохо, ВВП в первом квартале оказался на 0,2% меньше, чем годом ранее. А ведь совсем недавно, в конце февраля, ЦБ прогнозировал на первый квартал 1,6% роста. Путин требовал от правительства и ЦБ объяснений, почему все складывается хуже не только ожиданий экспертов, но и их собственных прогнозов.  

Они отреагировали по-разному. ЦБ настаивает на том, что никакого спада в экономике не происходит (вот свежий комментарий зампреда Алексея Заботкина) и в конце апреля подтвердил свой прогноз: по итогам года экономика вырастет на 0,5–1,5%. А Минэкономразвития значительно ухудшило прогноз (прежний был 1,3%), и правительство его утвердило.

Заложенный в нем рост на 0,4% — меньше, чем в других прогнозах (они собраны здесь). А цена нефти Urals у Минэкономразвития ниже, чем даже в прогнозе всегда консервативного ЦБ ($65 в этом году и $55 в 2027–2028). Обычно Минэкономразвития, наоборот, оптимистично, такая у него роль — Алексашенко даже называет его министерством оптимизма. Но в этот раз министр экономического развития Максим Решетников в докладе Путину выступает пессимистом. 

Чем расходы бюджета мешают экономике

Удивительно, но Решетников прямо говорит Путину: проблема экономики — в расходах бюджета (про то, что причина их роста — война, он прямо сказать не может): «Надо понимать, что параметры бюджета тоже влияют на динамику развития экономики, поэтому чем меньше будет бюджетный дефицит — а сейчас правительство над этим очень плотно работает — тем, соответственно, больше будут… возможности для экономического роста».

Упрощая, дело вот в чем. Чтобы свести бюджет с разумным дефицитом, нужно либо найти где-то дополнительные доходы, либо остановить рост расходов. Поднять доходы означает либо снова повысить налоги — третий год подряд, либо ускорить рост экономики, ведь чем больше ВВП, тем больше собирается налогов. И с тем, и с другим есть проблемы.

Война высосала из экономики почти все имевшиеся в ней резервы и разделила ее на две части: в одной, растущей, то, что связано с войной и госзаказами; в другой, в основном сокращающейся, гражданские отрасли (мы рассказывали об этом). В такой двухконтурной, по выражению главного экономиста Альфа-банка Наталии Орловой, экономике повышение налогов означает субсидирование первого контура за счет второго. Но и у военной экономики есть предел, ее рост уже едва перекрывает падение в остальной части.

То же самое делают высокие процентные ставки, которыми ЦБ борется с инфляцией. Госзаказы авансируются, а вот «второй контур» должен брать кредиты по ставкам, которые, по расчетам аналитического центра ЦМАКП, в большинстве отраслей промышленности превышают рентабельность. К тому же от высоких ставок страдает бюджет: платежи по более чем 11 трлн рублей выпущенных Минфином облигаций зависят от рыночных процентных ставок, как и субсидии из бюджета по 17 трлн рублей льготных кредитов. Чем выше ставки, тем больше приходится доплачивать. 70% льготных кредитов — это ипотека, и в прошлом году она обошлась казне более чем в 2 трлн рублей. 

Так что и экономическое, и финансовое ведомства прямо заинтересованы в снижении ключевой ставки. Однако Центробанк стоит на своем: в экономике почти нет свободных ресурсов — кадров, мощностей, и сильное снижение ключевой ставки ей не поможет. Сейчас лишь прекратился перегрев и, если ставкой снова ускорять экономику, дополнительный спрос уйдет в инфляцию: цены сильно вырастут, а реальное производство прибавит совсем чуть-чуть. Логика ЦБ проста: важен совокупный спрос. Набиуллина называла бюджет и кредит сообщающимися сосудами: «Чем больше денег экономика получит со стороны бюджета, тем меньше — со стороны кредита частному сектору, и наоборот». Хотите низкую ставку — тратьте меньше, или хотя бы не больше.

Так что у технократов общий подход: чтобы не угробить экономику, давайте еще раз попробуем сдержать расходы. Если получится, можно будет обойтись без нового повышения налогов, ЦБ снизит ставку, экономика немного оживет, да и бюджету будет полегче. А прогноз может в этом помочь.

Как прогноз поможет удержать бюджет в рамках разумного

Давно подмечено, что Путин весьма рационально подходит к государственным финансам. Когда в начале нулевых нефть стала дорожать, была создана заначка (Фонд национального благосостояния, ФНБ; мы рассказывали о нем), в которую откладывали часть ренты, и погашены внешние долги. Вероятно, это последствие дефолта 1998 года, когда страна фактически обанкротилась (прочитать про это можно здесь), но, так или иначе, Путин понимает: денег ему не даст ни Китай, ни шейхи — вообще никто, и рассчитывать можно только на свои.

Этим и пытаются воспользоваться технократы. Чтобы как-то упорядочить бюджет, который сильно зависит от цен на нефть, они давно придумали бюджетное правило. Смысл его, в частности, в том, что расходы бюджета ограничены: потратить можно доходы, которые не зависят напрямую от цен на нефть и газ, так называемые базовые нефтегазовые доходы, которые рассчитываются на основе определенной цены нефти (цена отсечения, когда-то она была $40 за баррель, в прошлом году $60, а в этом $59), а также сумму, необходимую на обслуживание госдолга. Во время войны несколько раз тратили больше, но все же от правила стараются не отступать и бюджет планируется в соответствии с ним.

Слабый прогноз снижает предельные расходы бюджета. Оценка номинального ВВП (в рублях) стала меньше — значит, снизятся ненефтегазовые налоги, на которые может рассчитывать бюджет (по расчетам аналитиков Газпромбанка — на 0,4–0,8 трлн руб.). Низкая цена нефти проделывает тот же трюк с нефтегазовыми доходами — базовыми, которые можно тратить.

Остальные пойдут в ФНБ. В нем осталось менее 4 трлн рублей, и когда нефть в начале года была дешевой, аналитики прикидывали, что кубышка опустеет за год с небольшим, если ничего не изменится. Такой расклад не устраивает не только Силуанова, но и, скорее всего, Путина, который на нескольких кризисах убедился в полезности ФНБ. Силуанов уже поставил задачу «сформировать трехлетний запас в ФНБ, чтобы мы могли прожить при низких ценах на нефть».

Цену отсечения собирались снизить в этом году после двукратного снижения нефтегазовых доходов в январе-феврале, но началась война в Иране, нефть подорожала и решили не торопиться. Однако планы уменьшить ее со следующего года остаются в силе. Наиболее вероятным значением эксперты считают $50 — и ровно столько значится в прогнозе Минэкономразвития на 2027–2029 годы.

Решетников сказал Путину, что бюджет-2027 будет проектироваться на его основе. Проще говоря, денег мало и, если хотим жить на свои, придется умерить аппетит.

Минэкономразвития еще понизило прогноз курса доллара с 92 до 81,5 рублей в среднем за год. Это, по оценке эксперта ЦМАКП Эмиля Аблаева, может уменьшить доходы на 1,6–1,7 трлн рублей по сравнению с планом.

Аналитики уже прикидывают, что получается. С учетом всех новых вводных, если следовать бюджетному правилу, предел расходов в 2027 году выходит даже меньше (1, 2), чем планируется потратить в этом, — где-то 43 трлн рублей по сравнению с 44,1 триллиона — или примерно столько же, но уж точно меньше, чем предполагает трехлетний бюджет (46,1 трлн). Это если не будет снижена цена отсечения, иначе во всех оценках расходы сокращаются даже по сравнению с этим годом. 

Такого — чтобы расходы бюджета уменьшались по сравнению с предыдущим годом, еще не было. Главный экономист «Эксперт РА» Антон Табах видит в обновленном прогнозе готовность правительства к более жестким бюджетным мерам без страха вызвать рецессию. Прогноз предусматривает небольшой, но все же рост экономики.

Похоже, это максимум, что технократы сейчас могут сделать. Остановить войну не в их власти, а остальные расходы, по выражению Аблаева, «жесткие». Социальные расходы относятся к защищенным, платежи по долгам или субсидии по уже выданным льготным кредитам тоже невозможно остановить или уменьшить. Остается нарисовать пессимистичный прогноз, который не позволяет увеличить расходы, и убеждать Путина, что денег нет. Хотя если он потребует, деньги, конечно, найдутся.