Как у россиян увели 3 трлн рублей пенсий

Государство много раз оставляло людей без денег, мы рассказывали об этом. Большинство знают или слышали про денежную реформу, гиперинфляцию, дефолт и другие потрясения 1990-х. Череда кризисов, вызванных в том числе действиями государства, была и в 2010-е, а про войну и говорить нечего. Однако одну историю почти никогда не называют, перечисляя финансовые травмы.

О ней напомнил недавний Петербургский экономический форум, в череде новостей с которого затесалось сообщение о том, что ВЭБ и ВТБ создадут какой-то объединенный пенсионный фонд и это связано с деньгами каких-то «молчунов».

Речь идет о десятках миллионов человек и накопленных ими триллионах рублей. Но эти изменения мало кого интересуют, а некоторые, как отметил министр финансов Антон Силуанов, даже не знают, что у них есть эти деньги. Они когда-то были зачислены как пенсионные накопления и сегодня находятся в Соцфонде и управляются ВЭБом.

Как и зачем копили

Один из символов «лихих 90-х» — задержки пенсий. На много месяцев, порой на полгода. Денег в бюджете было мало, налоговая система тогда была безумной, и зарплаты часто платили «в конвертах». В 1999 году, например, подоходный налог доходил до 35% (если ты получал больше 463 долларов в месяц; ставка действовала на все, что сверху), а обычные пенсионные взносы составляли 28%. Это сейчас мы получаем зарплаты на банковские счета и карты, а тогда при каждом предприятии была касса, в которую сотрудники ходили за деньгами. Часто зарплата состояла из двух частей: «белая», официальная, с которой платились налоги и взносы, и «черная», с которой ничего не платили. Соответственно, и отчислений в Пенсионный фонд делалось мало.

Поэтому среди «реформ Грефа», проведенных на первом путинском сроке, было введение плоской шкалы налога на доходы физических лиц (НДФЛ) со ставкой 13% и создание накопительной пенсионной системы.

Идея была — сделать как на Западе: люди копят себе на пенсию, регулярно отчисляя понемногу с зарплаты, а профессионалы вкладывают эти деньги в ценные бумаги. Даже откладывая понемногу, за десятки лет можно собрать портфель, который станет основой будущей пенсии.

Начали в 2002 году — часть пенсионных взносов людей, родившихся после 1967 года, пошло в накопления. В теории выглядело красиво. Люди копят себе на пенсию, в перспективе уменьшится нагрузка на бюджет, поскольку сократятся дотации Пенсионному фонду, государство волей-неволей должно развивать фондовый рынок и принимать во внимание котировки ценных бумаг. На практике вышло не очень. Кризисы в России случались часто, власти боялись, что пенсионные деньги обесценятся, и так зарегулировали процесс инвестиций, что их вкладывали в основном в государственные облигации.

Так или иначе, за 10 лет существования накопительных пенсий на счетах 76,1 млн человек скопилось 3 трлн рублей. 

Как и почему перестали копить

У накопительной пенсионной системы всегда было много критиков, например социальный вице-премьер Ольга Голодец, одно время руководившая пенсионным фондом «Интерроса», говорила, что у накопительных пенсий нет перспектив, а российская финансовая система к ним не готова.

При этом 6% зарплат, что шли на накопительную пенсию, были частью соцвзносов и, соответственно, вычитались из доходов Пенсионного фонда России, чей бюджет и так сводился за счет трансфертов из федерального. Поднимать пенсионный возраст очень не хотелось (в итоге к этому все равно пришли), и решили взносы в накопительную систему в 2014 году не перечислять, а направить в Пенсионный фонд.

Формально это была пауза, министр экономразвития Алексей Улюкаев даже предлагал вернуть эти деньги, но Силуанов отрезал: «Источников для этого нет. Никто не собирался эти деньги возвращать, потому что эти деньги пошли на Крым, на принятие антикризисных мер». Потом у бюджета и Пенсионного фонда были новые проблемы и мораторий несколько раз продлевали и с тех пор взносы не поступали.

Те деньги, что люди успели накопить, не тронули. Они по-прежнему числятся на их счетах и продолжают инвестироваться, хотя не очень успешно: в среднем чистый доход — тот, который поступает на счета будущих пенсионеров, отстает от инфляции (причины — тема отдельного разговора). Некоторые уже получают накопительные пенсии: их повышение пенсионного возраста не затронуло, срок начала выплат остался 60 лет у мужчин и 55 — у женщин.

Тем не менее исследователь NEST-центра Сергей Алексашенко, бывший замминистра финансов, называл отмену взносов на накопительные пенсии «неприкрытой кражей» и сейчас считает ее крупнейшей экономической ошибкой Путина.

О масштабе события, беспрецедентности заморозки накопительных пенсий говорит тот факт, что — редкий случай! — один из чиновников публично извинился за это. «Я прошу у всех прощения за глупости, которые мы делаем, и за то, что мы не дорожим своим словом», — написал замминистра экономразвития Сергей Беляков (и был уволен).

Как не заметить деньги

Все это мало кто заметил. Для большинства людей пенсионная реформа ничего не изменила, просто часть социальных взносов стала зачисляться на их накопительные счета. Платят эти взносы работодатели, большинство россиян об этом и не задумываются, и уже тем более не знают размер взносов — это и позволяет Путину рассуждать о том, какие в России низкие налоги.

Государство, надо отдать ему должное, старалось рассказать людям, что у них есть эти деньги. Пенсионный фонд каждый год рассылал «письма счастья» — извещения о состоянии пенсионного счета, похожие на выписки из банка: сколько денег было в начале года, какие взносы поступили от работодателя, какой доход принесли инвестиции и какова итоговая стоимость портфеля (такую справку и сейчас можно заказать на госуслугах).

Люди это не услышали. Ну значатся у них на каких-то счетах какие-то деньги — стоит ли обращать на это внимание, раз ими нельзя воспользоваться? В России каждые несколько лет происходит серьезный кризис, и накопления с горизонтом в десятки лет мало кому интересны.

Россиян не спрашивали, хотят ли они копить на пенсию, — просто приняли закон и стали делать отчисления. Можно было отказаться и оставить все как было, тогда эти 6% шли бы на обычную пенсию. Но для этого надо было подавать заявление в Пенсионный фонд, что почти никто не сделал. В принципе это нормальная практика — люди редко проявляют инициативу. Например, в США с подачи нобелевского лауреата Ричарда Талера, одного из создателей поведенческой экономики, использовали такой же трюк: компании автоматически подключают сотрудников к пенсионному плану. Люди могут отказаться, но их меньшинство. Большинство же остались в системе, так уж мы устроены.

Что люди могли выбрать — это кто будет распоряжаться их накоплениями: негосударственный пенсионный фонд (НПФ) или государственная управляющая компания (УК). Те, кто этого не сделал, и есть «молчуны». Их накоплениями управляет государственная УК — это ВЭБ.

Формально молчунов около половины: более 36 млн из примерно 77 млн человек. Реально их гораздо больше. Большинство пенсионных фондов связаны с крупнейшими российскими компаниями, и те организовали перевод накоплений сотрудников в родственные НПФ. Для работников условного «Газпрома» нет ничего плохого в том, что их накопления попали в НПФ «Газфонд», но вряд ли рядовые сотрудники корпораций, подписывая в отделе кадров заявление на перевод, понимали, о чем именно идет речь. А многих переводили и вовсе без их ведома (это откровенное жульничество, но часть агентов фондов грешили этим ради комиссий за привлечение клиентов). На это часто жалуются в ЦБ, а суды регулярно рассматривают иски о незаконном переводе пенсионных накоплений (из-за особенностей системы переводы часто приводят к потере части дохода).

Незаметные пенсии

Размер накопительных пенсий, в отличие от обычных, сильно различается в зависимости от того, кто сколько скопил, но в среднем очень мал. Тем, у кого она получается меньше 10% прожиточного минимума для пенсионера (в этом году он равен 16 288 рублей), просто отдают накопленное. В прошлом году деньги получали люди с накоплениями меньше 412 тыс. рублей, в этом — до 440 тыс., и таких, по данным Соцфонда, 706 тысяч человек, а средний размер выплаты — 68 тыс. рублей.

На этих цифрах сказывается то, что они учитывают людей старше 1967 года рождения, отчисления за которых делались всего два года (в 2004-м их исключили из накопительной программы), но масштаб понятен. Некоторые скопили больше. Например, мужчина, которому немного за 50, получавший зарплату примерно вдвое выше средней по Москве и участвовавший в программе софинансирования (государство доплачивает, если человек копит на пенсию), в 2025 году имел на счете 1,4 млн рублей. Это примерно 3,5 года его страховой пенсии по старости, которая, предполагается, будет 33,8 тыс. рублей. Исходя из так называемого возраста дожития (срок, в течение которого человек, по прогнозу государства, будет получать пенсию) 270 месяцев, его накоплений хватит на пенсию 5,2 тыс. рублей. Для сравнения: обычная пенсия в январе-мае была в среднем 25,3 тыс. рублей.

Впрочем, накопительные пенсии иногда тоже индексируют, если деньги удачно инвестируются: 173 тыс. человек, которые получают такие пенсии, с августа повысят их на 17,3–19,3%.

Стоит ли жалеть о таких пенсиях? Государство, похоже, жалеет. Власти осознали ошибку, развязав войну и оставшись без западных инвестиций. Выяснилось, что так называемые длинные деньги, которые можно вкладывать в долгосрочные проекты, есть только у самого государства, но они тратятся на войну. Стали искать замену, и в конце 2022 года Минфин предложил программу долгосрочных сбережений (ПДС), тоже с государственным софинансированием и налоговыми льготами, в которую можно перевести пенсионные накопления. В нее и хотят передать средства «молчунов».

И опять это мало кто заметит. Вот как комментирует идею этого перевода рейтинговое агентство «Эксперт РА». Что изменится по сути: длинные деньги станут более гибкими. Что изменится для граждан: так, чтоб они это заметили, — почти ничего.

Как сделать так, чтобы заметили

История с пенсиями — это не только про то, как государство что-то пообещало людям, а потом передумало, хотя это тоже очень важно. Недавно председателя Центробанка Эльвиру Набиуллину попросили назвать меру, которая дала бы максимальный эффект для экономического роста, и она ответила: «Любое институциональное изменение, которое повышает доверие». Замораживание взносов перечеркнуло работу предыдущих десяти с лишним лет и угробило саму идею копить на пенсию. Ведь ее смысл именно в том, что она рассчитана на очень долгий срок — не на годы, а на десятилетия.

Это прежде всего история про то, что деньги, даже непосредственно связанные с людьми, проходят мимо них. Путин и другие чиновники любят говорить, что в России очень низкий НДФЛ. Но в нагрузку к нему прилагаются большие страховые взносы — 30%. За счет них финансируется медицина и пенсии. Большинство об этом не знает: это бремя работодателя.

А ведь это огромные, колоссальные деньги. Многие посмеиваются насчет фразы про то, что «люди — новая нефть», а зря. С точки зрения экономики и бюджета они давно значат больше, чем нефть. В прошлом году НДФЛ и соцвзносы обеспечили более трети доходов консолидированного бюджета, то есть с учетом бюджетов регионов и внебюджетных фондов. Из 75,6 трлн рублей они принесли 26 трлн (16,3 — взносы, 9,7 — НДФЛ). НДФЛ был больше, чем нефтегазовые доходы (8,5 трлн), а соцвзносы — больше НДС (14,6 трлн).

Если бы люди получали эти деньги вместе с зарплатой и потом сами переводили в бюджет, их отношение к экономике, политике — да ко всему происходящему в стране — сильно изменилось бы. Необходимость перевести даже небольшую сумму меняет восприятие: одно дело абстрактное знание, что с твоей зарплаты в бюджет делаются платежи, и совсем другое — самому, со своего счета перечислить эту сумму. К тому же возникают вопросы: кому и за что отдаются деньги?

Конечно, всем проще, когда это делают работодатели: нам меньше хлопот, а налоговикам легче контролировать. Но в результате люди теряют гораздо больше и не замечают даже, как их страна развязывает войну.