Люди — в печали. Что показывают опросы россиян

Все больше россиян говорят об ухудшении своего материального положения, они ждут, что дальше будет хуже — и у них самих, и в экономике в целом, потребители теряют уверенность, у них ухудшается настроение и они погружаются в пессимизм. Это все заголовки статей в лояльных российских СМИ. 

Большинство этих статей основаны на результатах социологических опросов. Их проводят разные компании — от признанного в России «иностранным агентом» «Левада-центра» до сервильного ВЦИОМа. А Росстат раз в квартал делает выборочное обследования потребительских ожиданий населения. Все они рисуют в целом похожие картины.

Чтобы понять настроения россиян, мы воспользуемся опросами фонда «Общественное мнение» (ФОМ): они проводятся каждый месяц на протяжении многих лет, к тому же у них есть прикладное применение — их использует Центробанк для оценки инфляционных ожиданий и потребительских настроений россиян (на его сайте есть данные с 2014 года).

Что показывают опросы ФОМ

Они показывают, что в этом году настроения россиян ухудшились. Индикаторы массового восприятия экономической ситуации — как личной, так и в целом в стране — опустились до многолетних минимумов. Одни — со времен мобилизации, другие — с начала войны, третьи — с ковида, а один — и вовсе с кризиса конца 2014 — начала 2015 годов.

ФОМ, в частности, спрашивает людей о том, как изменилось материальное положение их семьи за последние 12 месяцев и как оно, по их мнению, изменится в следующий год; хорошим или плохим временем будут для экономики страны следующие год и пять лет.

Еще один вопрос: хорошее или плохое сейчас время для того, чтобы делать крупные покупки для дома (мебель, холодильник, бытовая электроника, телевизор и др.) — считается, что это отражает ситуацию на потребительском рынке. 

Затем из доли положительных ответов вычитается доля отрицательных, к разнице прибавляется 100 — и получается индекс. Если он больше 100, то преобладают позитивные оценки, если меньше — негативные.

Видно, как ухудшились оценки в этом году, последний раз они были меньше в июне (текущая ситуация) и апреле (ожидания) 2022 года. Последний опрос проводился 6–15 июля, на пике топливного кризиса, но еще до ударов по складам Wildberries, и ниже 100 пунктов опустились даже ожидания. Они почти всегда намного выше оценок текущей ситуации, причем не только у обычных людей, но и у бизнеса, как показывает мониторинг тысяч предприятий, который раз в месяц проводит ЦБ. Центр развития ВШЭ отмечал «неизбывный оптимизм предпринимателей». Их ожидания в июле тоже сильно упали, но оптимизма еще оставалось больше, чем пессимизма.

А вот у людей — нет: индекс ожиданий меньше 100 означает, что ухудшения своего материального положения ждали больше респондентов, чем улучшения. Это и есть пессимизм.

То же самое и с оценками всей экономики. Они в этом году заметно снизились, а в июле опустились ниже 100. То есть тех, кто считает, что впереди плохие времена, стало больше, чем тех, кто ждет хорошего.

Топливный кризис стал шоком для россиян. Люди, похоже, растеряны и не понимают, что делать с деньгами: тратить или беречь. В июле сильно снизилась склонность сразу и тому, и к другому. 

Склонность к сбережению ФОМ и ЦБ определяют по доле ответов на вопрос о том, как сейчас лучше распорядиться свободными деньгами: откладывать или потратить. Как правило, чуть более половины предпочитают откладывать, но в июле их было всего 47,9% по сравнению с 54,4% месяцем ранее. Это минимальное значение с марта 2015 года, когда страна только начала выбираться из кризиса, вызванного падением цен на нефть и курса рубля вдвое. 

Доля тех, кто выбрал «тратить на покупку дорогостоящих товаров», тоже выросла, но меньше — с 28,6% до 32,7%, а индекс крупных покупок в июле снизился.

В результате упал индекс потребительских настроений (ИПН), который рассчитывается на этих данных. Из оценки материального положения и индекса крупных покупок получается индекс текущей ситуации, а из ожидаемого изменения материального положения и перспектив страны — индекс ожиданий.

В этом году снижается все, особенно сильно — ожидания: в июле они ушли в минус впервые с марта 2022 года. Это и есть потеря уверенности и прочее, что выносится в заголовки.

Раз в квартал ФОМ задает дополнительные вопросы: как в ближайший год изменится уровень жизни населения и производство? В зависимости от ответов на них, вопросы о перспективах страны и изменении личного материального положения в ближайший год ФОМ разделяет людей на пять категорий. Тех, кто дал хотя бы три оптимистичных ответа, относят к оптимистам, два — к склонным к оптимизму, два пессимистичных ответа из четырех дают склонные к пессимизму и так далее. Оптимизм и склонность к нему сейчас на минимуме с марта 2022 года, а пессимизм на максимуме.

Что показывают другие опросы

Примерно то же. Похожие опросы проводит «Левада-центр», последний — с 23 по 30 июня. В нем ИПН тоже ушел ниже 100 — впервые с октября 2022 года (мобилизация), а до этого схожие значения индекса наблюдались в 2021 году, отмечает «Левада-центр». Сильно снизились и оценки текущей ситуации, и ожидания — они теперь тоже ниже 100. 

ВЦИОМ рассчитывает более простой индекс, потребительского доверия. Он основан на ответе на вопрос о том, какое сейчас время для крупных покупок. Он с начала года снизился, последнее значение 41, граница между «хорошим» и «плохим» временем — 50. ВЦИОМ вместе с «Дом.РФ» опрашивает россиян об их финансовом благополучии, госкомпании это помогает понять, будут ли люди брать ипотеку. Картина та же: с начала года доля тех, кто ждет ухудшения в ближайшие полгода, растет (38% в июне), а улучшения — падает (18%). 

Аналитики «Дом.РФ» считают это «отражением общей тревожности, вызванной негативным экономически фоном»: топливного кризиса, инфляции. Рост тревожности фиксируют опросы ФОМ: с конца апреля респонденты чаще отвечают, что настроение окружающих скорее «тревожное», чем «спокойное (последние цифры: 54% и 39%). 

Есть официальная версия этих индексов. Росстат раз в квартал проводит выборочное обследование потребительских ожиданий населения, по итогам которого тоже рассчитывает индекс потребительской уверенности. Он в первом и втором квартале снижался, как и индексы произошедших и ожидаемых изменений экономической ситуации. Все они на минимумах с 2023 года. О своем материальном положении опрошенные Росстатом люди говорят чуть по-другому: оценки и ожидания его изменения просели в первом квартале, а во втором почти не изменились. Возможно, дело в том, что последний опрос проходил с 1 по 10 мая: люди уже отошли от повышения НДС, топливный кризис еще не начался, а главной проблемой были отключения мобильного интернета.

Стоит ли верить этим опросам

Основные сомнения относительно социологии в условиях войны связаны с тем, что люди могут не говорить правду, отвечать не то, что они думают, а «как надо». Эксперты об этом спорят, директор «Левада-центра» Денис Волков разбирал главные аргументы критиков, а мы рассказывали об эксперименте, в котором исследователи попытались проверить, нарисована ли поддержка Путина. У них получилось, что если его рейтинги и завышены, то не очень сильно. Но дело даже не в этом. Даже если люди привирают насчет поддержки Путина, войны и других опасных тем, почему они должны начать, например, приукрашивать свое материальное положение или говорить, что сейчас хорошее время для покупок, если на самом деле считают иначе?

Опросы о потребительских настроениях проводятся не одно десятилетие: ФОМ — с начала нулевых, «Левада-центр» — и вовсе с 1993 года. Их индексы основаны (1, 2) на методике, разработанной около 80 лет назад Мичиганским университетом. Его индекс применяется по всему миру для объяснения и краткосрочного прогнозирования поведения потребителей. А методика Росстата близка к той, что использует Евростат для составления индексов потребительской уверенности по странам ЕС.

Результаты как минимум одного из этих опросов использует Центробанк. В его комментариях к решениям о ключевой ставке и следующих за ними выступлениях Эльвиры Набиуллиной почти всегда упоминаются инфляционные ожидания — они берутся из опросов ФОМ. В своих аналитических материалах ЦБ каждый месяц разбирает изменение ИПН и его компонент. Ведущий эксперт NEST-центра и бывший зампред ЦБ Сергей Алексашенко часто повторяет: тот, кто хочет понимать логику властей, должен оперировать теми же данными, что и они. Как бы кто ни относился к официальной статистике, другой просто нет, и если власти опираются на цифры Росстата, то и экспертам надо их учитывать. Так что экономические опросы стоит как минимум принимать во внимание.

Другое дело, о чем они говорят. Конкретным цифрам в них не стоит придавать большого значения. Когда людей просят оценить, насколько за год выросли цены, медианный ответ — заметно выше официальной инфляции, причем это не российская специфика — так происходит почти везде и всегда. А знаменитый эксперимент показал, что большинство (70–90%) считает себя более умелыми и безопасными водителями, чем средний. У ФОМ есть вопрос о том, как люди оценивают свое материальное положение: из года в год 5–10% выбирают ответ «денег не хватает даже на питание», но вряд ли каждый двадцатый в России голодает.

Результаты опросов — восприятие людьми того, что происходит с ними и со страной. Информацию к размышлению дает изменение результатов. Например, если год назад улучшения ситуации в экономике или своего материального положения ждали больше респондентов, чем ухудшения, а теперь наоборот, это неспроста.

С этой точки зрения опросы со своей задачей справляются: они показывают, в какую сторону меняются настроения. Это отмечают Сергей Алексашенко, политолог Екатерина Шульман и другие эксперты. Если присмотреться к результатам опросов, видно: люди чувствуют изменения в экономике (и не только в ней), а иногда не надо и чувствовать — достаточно посмотреть по сторонам.

Сразу после начала войны (которая сама по себе стала шоком), когда доллар подскочил до 110 рублей, а инфляция — до 7,6%, ЦБ ограничил выдачу валютных вкладов, а официальные прогнозы сулили спад экономики на 10% по итогам года, настроения резко ухудшились. Довольно быстро стало ясно, что краха не произошло, власти вбросили в экономику накопленные резервы, повысили социальные выплаты — и настроения стали улучшаться. Пока экономика росла больше чем на 4% в год, индексы были на пиках, с которых начали снижаться во второй половине 2024 года, когда рост начал замедляться. А в этом году он остановился.

Согласно официальной статистике, доходы и зарплаты людей продолжают расти, но все медленнее. Тем, кто успел привыкнуть к быстрому росту, кажется, что становится хуже. Все больше разговоров о том, что то одна, то другая отрасль в кризисе (металлургическая, угольная, строительная, лесная, автопром), что вот-вот начнутся увольнения. Кстати, опросы в этом году фиксируют рост страхов насчет безработицы (1, 2, 3).

Эйфория от свалившихся на людей военных денег прошла, и настроения ухудшаются. Но им пока есть, куда падать.