Что сказал главный экономист ВЭБ и что означает его увольнение

«Лучше стоять за высокие темпы роста, чем сидеть за низкие», — эту мрачную шутку приписывают Станиславу Струмилину, теоретику и практику планового хозяйства, соавтору пятилетних планов времен индустриализации СССР. Благодаря этой позиции Струмилин дожил до 1974-го, а не сгинул в лагерях. Экономика — наука рациональная: прибыли максимизируются, издержки минимизируются, вот и многие коллеги Струмилина делали всё возможное, чтобы не сидеть.

Воскресным вечером 16 августа ВЭБ уволил своего главного экономиста Андрея Клепача: судя по всему, отдыхавшему главе ВЭБ Игорю Шувалову позвонил кто-то «сверху». Клепач тоже стоял за высокие темпы роста. Но во время войны они недостижимы, а в аргументации своей Клепач вышел за рамки приемлемого для Кремля.

Пострадал, надеюсь, не фатально: неосторожные экспертные высказывания в России до сих пор тарифицируются по низшей шкале — отставками, разрывом контрактов, отказом от приглашений. А оснований сомневаться в политической благонадежности Клепач не давал.

Но уволенный в считаные часы Клепач — это не рядовая отставка. Это показатель того, насколько глубоко укоренено в российских госструктурах («глубинном государстве», если хотите) скрытое недовольство войной. Эта оппозиция прибегает к эзопову языку, говорит скрытно, намеками, — но уж как может. Спасибо и на этом. В ближайшие годы путинский режим обязательно будет эту «ползучую» оппозицию вычищать.

Кто такой Клепач

Чуть меньше четверти века назад, в 2002–2003 годах, отвечая в газете «Ведомости» за освещение макроэкономики, я общался с Клепачом чаще, чем со своими родителями. Раза три в неделю. Рост ВВП, промышленности, доходов населения, отток капитала, бюджет, налоги, процентные ставки — Клепач занимался бесконечным расчетом сценариев, интерпретацией статистических данных. Хочешь понять смысл экономической новости — «звони Клепачу». И он терпеливо объяснял, делился расчетами.

После кризиса 1998 года Клепач создал «Центр развития» (с 2009-го — в структуре ВШЭ), спрос на его аналитику со стороны чиновников, корпораций, журналистов был огромный: разобраться в конъюнктурных статданных, что-то рассчитать, обосновать необходимые меры, описать последовательность шагов. «Команда Клепача» умела видеть за рядами данных формирующийся тренд, когда для других он еще не был очевиден.

В 2004-м Клепач перешел на госслужбу (еще были несколько месяцев в ЦБ в бурном 1998-м), возглавив макроэкономический департамент в Минэкономики. Тогда это казалось заслуженным признанием. Министру Герману Грефу были нужны веские аргументы и точные оценки для продвижения своих реформ; Клепач мог их дать. Греф ратовал за снижение налогов и рост конкуренции, и приходилось вести жаркие споры с «государственниками» — сторонниками создания госкомпаний и увеличения роли государства, а также с Минфином, превыше всего ставящим баланс бюджета.

Все эти споры велись путинскими друзьями и соратниками — внутри системы исполнительной власти, а не в рамках политической борьбы партий. Но это стало нас тревожить лишь позже. Другой конкуренции не было — только внутрипартийная, как в 1920–30-е. Какая была — в такой и участвовали.

11 лет в экономическом ведомстве сдвинули взгляды Клепача в «прогосударственную» сторону. Он стал больше склонен к дирижизму (выбор государством приоритетных направлений развития и их поддержка через бюджетные субсидии, льготные кредиты, госзаказ и проч.). Поэтому я совершенно не удивился, когда летом 2014-го, после аннексии Крыма, Клепач ушел в ВЭБ, один из основных инструментов правительства по поддержке экономики. Там он стал главным экономистом, зампредом правления, а затем создал «Институт ВЭБа» (фактически — аналитическое управление) и возглавил его попечительский совет.

Сразу после начала войны, уже в феврале 2022-го, ВЭБ подпал под всевозможные санкции — он играл ключевую роль в госпроектах. Он никогда не работал, как обычный банк, а кредитовал тех, на кого укажет правительство, но такие заемщики часто не возвращают деньги. Через ВЭБ власти поддерживали Sukhoi Superjet и «АвтоВАЗ», гидроэнергетику и нефтехимию, терминал в Усть-Луге и суперверфь «Звезда» под Владивостоком, олимпийские объекты в Сочи и, конечно, предприятия ВПК. Все проекты получали через ВЭБ госденьги на более выгодных условиях, чем в коммерческих банках. По неслучайному совпадению подавляющее большинство таких проектов принадлежат не абы кому, а «кому надо»: друзьям Путина, госкомпаниям, верхушке российского списка Forbes.

Каких высказываний можно было ожидать на пятом году войны от главного экономиста такой структуры? Наверное, только законченный идеалист, не верящий в «кто платит, тот и заказывает», ожидал бы трезвого анализа и указаний на пагубность войны для развития. И ошибся бы.

Где выступал Клепач

«Никитский клуб», выступление в котором в мае привело к окончанию госкарьеры Клепача три месяца спустя, — весьма любопытная структура. Основан четверть века назад физиком и просветителем Сергеем Капицей, многолетним ведущим ТВ-передачи «Очевидное невероятное», финансируется Московской биржей, собрания проводит в ней же: самый центр Москвы, между Арбатом и Никитской. Встречи проходят примерно раз в два месяца, всего их уже 145. Приглашаются докладчик и пара десятков экспертов, доклад и последующая дискуссия расшифровываются, публикуются на сайте и распространяются, что бы это ни означало, «по списку рассылки в правительственные, общественно-политические учреждения, предпринимательские организации, институты, СМИ, библиотеки». Такие «междусобойчики», но не off the record. Ну, вот и дораспространялись.

Расшифровка была опубликована в июле, ее заметил журналист Павел Пряников. 13 августа он выложил текст с большими цитатами Клепача, а на следующий день опубликовал выжимки (1, 2) в своем канале. После этого The Moscow Times дали собственную подборку цитат Клепача с громким заголовком: «В главном госбанке Кремля прогнозируют поражение России в экономической войне на истощение с Западом». «Возмутительные» цитаты быстро разлетелись по эмигрантским медиа, и менее чем за двое суток Клепач был уволен. Говорят, 67-летний экономист об этом не жалеет: после 22 лет на госслужбе хочется большей свободы.

Как видно из 70-страничной расшифровки, слушателям доклад Клепача понравился, а «фронда» никого не возмутила. С Клепачом немного поспорили разве что Леонид Григорьев (ВШЭ): учитывая санкции, результаты экономики на пятом году войны блестящие, а ее окончание сулит немало проблем (так что в каком-то смысле проще продолжать, что Путин и делает), и Олег Буклемишев (МГУ), ожидающий, что бюджет надорвется. Были бы времена сталинские — можно было бы разбираться прямо по списку участников: «Как это ты, NN, услышал недружественные идеи и не дал отпор?»

Что сказал Клепач

Оправдываясь на проводимых допросах, слушатели Клепача могли бы сказать, что были введены в заблуждение наукообразным характером доклада (почти 30 слайдов с аналитическими выкладками). Крамольные высказывания, получившие большой резонанс, появились в ответах на вопросы.

Начал Клепач с лоялистского на 100% рассуждения, что в мире меняется геоэкономическая и геополитическая конфигурация, и сейчас решается, будет ли Россия суверенной, самостоятельной, частично открытой миру процветающей цивилизацией или станет несуверенным государством, зависящим от Китая или США. Даже дружественные партнеры (Индия, Китай, Казахстан, Узбекистан) вынужденно придерживаются санкций США и ЕС, посетовал Клепач, не объясняя, с чего это они вдруг.

Тенденции тревожат Клепача: зависимость от Китая в торговле у России сейчас больше, чем от ЕС до начала войны (мы рассказывали об этом). К прежней модели евроинтеграции Россия уже не вернется, считает Клепач, вопрос лишь в том, будет ли она выполнять регуляторные требования Китая и допустит ли китайский бизнес к контролю за важными секторами своей экономики. В общем, боролись с Западом, а угроза пришла с другой стороны. Нужна «многополярная балансировка» между центрами силы, чтобы не утратить суверенитет (как Путин сумел даже экспертам так промыть мозги суверенитетом!) и не совсем превратиться в «осажденную крепость».

Можно было бы удивиться: «За что уволили-то? Могли бы премию дать за повторение бессмысленных кремлевских нарративов». Разве что посетовал Клепач на то, что в этом году российский ВВП вырастет меньше, чем ВВП «США и Украины, с которыми мы ведем военно-политическое противоборство». Но не торопитесь. Моя задача в том и состоит, чтобы показать, как в головах сегодняшних московских экспертов соединяются пропаганда и рациональные рассуждения.

Главное оружие в глобальной конкуренции — научно-технический прогресс, продолжает Клепач, и тут дела плохи: финансируется наука и технологическое развитие крайне слабо. Так глобальную конкуренцию не выиграть.

Еще проблема: будут ли доходы населения стагнировать, как в 2014–2021 годах (мы рассказывали об этом), или продолжат расти благодаря военным расходам? Сейчас основной фактор замедления роста доходов — низкие пенсии, их разрыв с зарплатами растет. Региональные бюджеты не могут угнаться за темпом роста зарплат в ВПК, и возник огромный накопленный долг перед бюджетниками: отношение зарплат учителей и врачей к средней зарплате снизилось. Оно было максимальным в 2013-м, а в 2014-м началась геополитика, и денег стало меньше. Этот долг придется начинать выплачивать после войны, говорит Клепач. Пока же война изменила структуру доходов населения: раньше на военные выплаты приходилось 2%, а теперь — 7–8%.

Не нравится Клепачу и новая национализация (мы рассказывали о ней): она «выглядит как отбор активов у “плохих” людей и передача их, зачастую по низким ценам, “хорошим” людям». Например, аэропорт «Домодедово» был передан примерно в 10 раз дешевле своей рыночной стоимости, отметил экономист. В принципе, для увольнения уже достаточно, но Клепач только начал.

Драйвером экономического роста 2023–2025 годов был ВПК, стимулированный обильными госрасходами. Даже после «Крым наш», говорит Клепач, военные расходы составляли 4–5% ВВП. В прошлом году — 8% ВВП, в этом будет еще больше. При увеличенных военных расходах возникает угроза значительного сокращения расходов развития (наука, образование, инфраструктура). Прогнозы Клепача не показывают быстрого роста и в 2027–2030 годах. Российский ВВП не может расти быстрее, чем на 2–2,5% в год, а с учетом растущих потерь от ударов ВСУ по инфраструктуре темпы роста не превысят 1–1,5%.

Уже в прошлом году, по его оценке, гражданские отрасли обрабатывающей промышленности снизились на 2%. По его расчетам, этот спад наполовину вызван высокой ключевой ставкой. «Мы воюем, тратим кучу денег на оборонку и зажимаем экономику, особенно гражданскую, дороговизной денег: других исторических примеров такой политики в военное время нет», — возмущается Клепач. Результат — быстрый рост неплатежей, лишь часть из которых отражается в статистике (долги Минобороны не видны), говорит экономист. Вдобавок накапливаются плохие долги (не все их банки показывают в балансах), отмечает Клепач.

Что предлагает Клепач

Его рецепт идеально согласуется с недавним местом работы: снизить ключевую ставку, что позволит увеличить кредитование, а также потратить на это оставшиеся резервы. Клепач предлагает каждый год давать ВЭБ и ПСБ (опорный банк ВПК) триллион (а лучше два), чтобы они могли выдавать в несколько раз больше кредитов (так устроен банковский бизнес) госкомпаниям (ОАК, ОСК, Роскосмос, РЖД). Кроме того, большую часть золотовалютных резервов ЦБ Клепач предлагает раздать в виде льготных кредитов через те же «институты развития» на финансирование критического импорта и реализацию экспортных проектов. Оставить необходимый минимум на случай кризиса, а «избыточные» десятки или даже сотни миллиардов долларов передать ВЭБ и прочим операторам госденег. Откладывая эти средства на черный день, мы этот черный день приближаем, считает Клепач.

Клепач обосновывает свою идею тем, что других источников капитала нет: доступ к мировым рынкам закрыт. А так можно будет кредитовать проекты, неинтересные банкам из-за высоких рисков и медленной окупаемости.

ЦБ эти идеи блокирует, считая, что они только разгонят инфляцию, и не желая брать на себя кредитные риски. Следующий главный экономист ВЭБ наверняка будет продвигать эту же идею, но без алармизма и критики.

Что еще сказал Клепач

Самым вероятным среднесрочным сценарием Клепач считает «холодную войну 2.0». России предстоит затяжной конфликт с Западом с частично мобилизационной экономикой, дальнейшая милитаризация, рост барьеров для распространения технологий будет касаться не только России, но и Китая, Индии и др. ВПК будет большим, ограничения для гражданских отраслей и населения сохранятся. Выдержит ли Россия?

Именно тут Клепач высказал предположение, возмутившее кремлевских начальников — долгой конфронтации Россия не выдержит, если не снижать ставку и пытаться ограничить расходы бюджета: «Экономика встанет, и общество вряд ли это примет». Оптимизм Клепачу дает лишь то, что рано ли поздно холодная война сменится «разрядкой». Тут Наталья Иванова из ИМЭМО РАН возьми и спроси, где Клепач видит критическую точку, которая может привести экономику к столь тяжелой ситуации.

Ответом стали растиражированные медиа реплики: экономика выживет в любом случае, но технологическую и экономическую конкуренцию Россия проигрывает, причем не только США и Китаю, но и Украине, «как бы это ни неприятно было и мне самому». В войне на истощение Россия экономически и технологически проиграет, а результатом может стать социальный кризис, как в 1917 году.

Пригрозить начальникам революцией — это было уже слишком. Мудрый институционалист, профессор МГУ Виталий Тамбовцев заметил на это, что общественное недовольство в ответ на экономические трудности возникает лишь тогда, когда благосостояние недовольных не зависит от государства. Против кормящей руки никто выступать не будет (пока она продолжает кормить).

Тут можно было бы опустить занавес, но Клепач еще сказал, что по сравнению с 2008–2010 годами в федеральных ведомствах качество госуправления упало на порядок («кроме, может быть, Минфина, но и у него прошлый год был провальный»). И высказался о «степени неуважения к статистике со стороны первых лиц»: «макропоказатели не сильно влияют на принятие решений, начальство больше ориентируется на опросы населения» (рейтинги президента и «Единой России». — Прим. «Важных историй»). И заметил, что после засекречивания данных о смертности Росстат перестал публиковать и данные о подушевом ВВП, а то вдруг кто-нибудь поделит одну цифру на другую и узнает, как изменилась численность населения за год.

Здесь все-таки занавес. Наговорил достаточно — хорошо, что нет пока уголовной статьи о «дискредитации федеральных органов исполнительной власти». Не удивлюсь, если появится.

Говорить будут шепотом

Удивительно не то, что Клепача быстро уволили, а то, что до сих пор в самом центре Москвы вполне свободно собираются эксперты, обсуждающие, как Россия проиграет конкуренцию из-за войны, и чем это чревато.

Кремль был готов терпеть тихую экспертную оппозицию, пока дела в экономике шли неплохо, а с учетом беспрецедентных санкций — даже хорошо. В 2025–2026 годах ситуация изменилась. Растущий дефицит федерального и региональных бюджетов, повышение налогов, спад гражданской промышленности, рост неплатежей, удары ВСУ по НПЗ и логистике, и главное, — отсутствие у начальства желания несмотря на всё это останавливать войну — сделали проблемы очевидными не только для экспертов, но и для обычных людей (мы рассказывали об этом). В этой ситуации для начальства, увлеченного микроскопическим движением линии фронта, экспертный бубнеж о трудностях становится нестерпимым. Его источник хочется прихлопнуть, как надоевшую муху.

Поэтому скоро экспертность может перестать быть охранной грамотой от репрессий. Тихой экспертной оппозиции пора уходить в подполье. Она ждет перемен, не может ничего сделать для их приближения и не знает, откуда они придут. Может, начальство изменится и поумнеет. Или не изменится, но опомнится. Может, продолжение нынешней политики спровоцирует кризис. А может, даже социальные недовольства. Глубинные экономисты будут ждать и надеяться, но теперь совсем шепотом.

А у некоторых, быть может, даже будет возможность предложить новой власти свои услуги. Так бывает, что глубинные структуры переживают смену политических режимов.