Политическая жара. Чего удалось добиться в борьбе с глобальным потеплением
Возобновляемые источники дают уже треть электроэнергии, но проблему это не решает
Тысячи смертей, лесные пожары, погнутые рельсы, обмелевшие реки, гибель урожая, потери экономики — со всем этим европейцам пришлось столкнуться летом 2026 года. Западная Европа пережила пять волн жары за лето, которое, судя по всему, станет самым горячим в истории. Жара вошла в политическую повестку — в виде борьбы за и против кондиционеров.
Во Франции накануне президентских выборов 2027 года растет популярность правого «Национального объединения» Марин Ле Пен — лидеры партии предлагают масштабное расширение использования кондиционеров. Лидер левой «Непокоренной Франции» Жан-Люк Меланшон, напротив, выступил против массовой установки кондиционеров, так как это усугубит климатические проблемы. Но и он признает необходимость адресного кондиционирования. Жаркие споры вокруг кондиционеров идут в Германии и Британии.
Похоже, чем дальше, тем больше будет политизироваться проблема жары. Но как же так? Ведь мир борется с ней уже давно. Парижское соглашение по климату как раз отмечает 10 лет (а до него был Киотский протокол). Парижское соглашение было принято 195 странами в декабре 2015 года и вступило в силу в ноябре 2016-го, это главный международный договор о борьбе с изменением климата.
Его цель — ограничить рост средней температуры на планете к 2100 году значительно ниже 2°С, а в идеале — ниже 1,5°С по сравнению с «доиндустриальным уровнем». Достаточно надежные изменения появились в середине 19-го века, поэтому сравнивают с 1850–1900 годами.
В предыдущем соглашении, Киотском протоколе, использовалась система обязательных количественных квот на выброс парниковых газов для развитых стран и стран с переходной экономикой. Парижское соглашение ввело понятие определяемых на национальном уровне вкладов (ОНУВ): каждая страна сама формулирует свои климатические цели, например по снижению выбросов парниковых газов, и определяет меры для их достижения. Санкций или штрафов не предусмотрено, но каждые пять лет страны должны представлять новые ОНУВ, отражающие прогресс по сравнению с предыдущими. Также каждые пять лет проводится оценка коллективного прогресса.
Важная часть соглашения: развитые страны должны поддерживать развивающиеся деньгами и технологиями для сокращения их выбросов и адаптации к последствиям изменения климата. Такой подход отражает принцип общей, но разной ответственности: с изменением климата борются все страны, но их вклад зависит от национальных обстоятельств.
Прошло 10 лет, и в 2023–2025 годах глобальная средняя температура превышала уровень 1850–1900 годов на 1,48°С. Причем последние 11 лет были самыми теплыми за всю историю наблюдения. Так что, соглашение не работает? И да, и нет: как обычно, у одних стакан наполовину полон, у других наполовину пуст.
Всё плохо
Первая инвентаризация коллективного прогресса была завершена в 2023 году на климатической конференции COP28. Ее результаты показали, что принимаемых усилий недостаточно для достижения целей соглашения. Чтобы выйти на нужную траекторию, необходимо сократить выбросы парниковых газов на 43% к 2030 году и на 60% к 2035-му, а к 2050 году выйти на нулевые чистые выбросы углекислого газа.
Но пока глобальные выбросы парниковых газов, наоборот, продолжают расти — на 0,5% в 2025 году до очередного рекорда — 60,63 млрд тонн СО2-эквивалента. Большинство национальных планов адаптации к изменению климата пестрят недостатками.
Соглашение покинула лишь одна страна — зато какая! — Дональд Трамп второй раз вывел США из него. США — второй после Китая эмитент парниковых газов, их выход из соглашения подает плохой пример остальным и сокращает возможности финансовой помощи развивающимся странам в борьбе за снижение выбросов.
Ключевая область в этой борьбе — сокращение зависимости от ископаемого топлива, поскольку на добычу, транспортировку, переработку и сжигание нефти, угля и газа приходится от 75 до 79% антропогенных выбросов парниковых газов. Остальное дают сельское и лесное хозяйство, землепользование, промышленные процессы (уже без учета сжигания ископаемого топлива) и отходы. Так вот, потребление нефти, угля и газа за 10 лет увеличилось.
В совокупном конечном потреблении энергии принято выделять тепловую энергию (46% всего потребления энергии в 2022 году), транспорт (31%) и электроэнергию (23%). Энергетический переход необходим в каждом из этих секторов. До сих пор он происходил наиболее быстро в электроэнергетике. В этом секторе в 2025 году за счет возобновляемых источников энергии (ВИЭ) было произведено почти 34% всей электроэнергии — то есть почти каждый третий киловатт-час. Значительно хуже обстоят дела с тепловой энергией — в 2022 году за счет современных ВИЭ (не считая, например, дрова) производилось всего 12,3% всего тепла. Транспортный энергопереход еще медленнее — в 2022 году на биотопливо пришлось лишь 3,6% всего транспортного топлива.
Всё неплохо
С большой вероятностью без Парижского соглашения ситуация была бы гораздо хуже. Перед его принятием, в 2015 году ученые ожидали роста средней температуры на планете к 2100 году на 4,3°С по сравнению с доиндустриальным уровнем, с разбросом от 3,7 до 4,8°С. Может показаться, что даже 4,8°С — не так уж и много. Но это значит, что в каких-то регионах температура вырастет незначительно, а в каких-то наступит настоящая катастрофа. Например, в Европе потепление уже происходит более чем вдвое быстрее, чем в среднем в мире. При росте температуры на 4,5°С около 4,7 млрд человек (более половины ныне живущих) могут столкнуться с потенциально смертельной жарой.
Так вот, к 2025 году средние ожидания относительно роста температуры к 2100 году снизились до 2,9°С. В обоих прогнозах — и 10 лет назад, и сейчас — учитывались только текущие меры политики, без ожиданий принятия более строгих стратегий в будущем. То есть за последнее десятилетие климатическая политика, направленная на снижение выбросов парниковых газов, существенно улучшилась: прогресс есть, хоть пока и недостаточный.
Быстрый энергопереход в электроэнергетике поможет подтянуть «отстающие» секторы транспорта и тепловой энергетики — когда они станут работать на зеленом электричестве (произведенном без вредных выбросов).
А теперь посмотрим поподробнее на секторы, как они изменились за 10 лет. Это достаточный срок, чтобы случайности не замутнили картину и был виден накопленный эффект.
Электроэнергетика
В 2015 году в мире за счет солнца и ветра производился каждый двадцатый киловатт-час, а в 2025 году — почти каждый шестой. Только солнечная и ветровая энергетика сейчас обеспечивают 30% производства электроэнергии в ЕС и почти 22% — в Китае. Среди крупнейших эмитентов парниковых газов только в России доля этих двух источников энергии ничтожна — до сих пор менее 1%. За счет всех возобновляемых источников (учитывая гидроэнергетику) в мире производится уже треть электроэнергии, а в ЕС — почти половина.
Такой существенный рост стал возможен благодаря снижению стоимости солнечной и ветровой энергии, которые в последнее десятилетие обеспечивают основной прирост генерации за счет ВИЭ. Производство электроэнергии за счет солнца за последнее десятилетие подешевело втрое, за счет наземных ветроэлектростанций — более чем вдвое.
Стоимость накопителей энергии также заметно снизилась. Они важны для балансировки нестабильной генерации ВИЭ, которая зависит от погоды.
В результате эти технологии переживают период бурного роста. С 2014 года ежегодные объемы их внедрения в мире неизменно обновляют рекорды, а в 2025 году прирост мощностей аккумуляторных систем впервые превысил 100 гигаватт. По максимальной мощности это сопоставимо примерно с 80–100 крупными ядерными реакторами.
Впрочем, накопители — не единственная возможность балансировать переменные ВИЭ. Эту роль также играют традиционные инструменты, такие как гибкая генерация на ископаемом топливе и на ВИЭ (гидроэлектростанции, биогазовые электростанции), развитие энергосетей (поставка излишков генерации в соседние регионы и импорт в периоды дефицита), управление спросом (например, через более высокие тарифы в часы пикового спроса).
Глобальные инвестиции в чистую энергию превышают вложения в ископаемое топливо еще с 2016 года. К чистым технологиям при этом принято относить не только электростанции на ВИЭ, но и электросети, накопители энергии, повышение энергоэффективности, низкоуглеродное топливо и атомную энергетику. Но на последнюю приходится лишь несколько процентов от всех инвестиций в чистую энергию (4% в 2025 году).
Особенно интересно посмотреть на роль чистой энергии в инвестициях и экономике Китая — лидера по установленной мощности солнечных и ветровых электростанций в абсолютном выражении и лидера в области производства оборудования для чистой энергетики. По данным Carbon Brief, в 2025 году чистая энергия обеспечила более трети роста ВВП Китая, а также почти весь (90%) прирост инвестиций. Кроме того, реальная стоимость китайского сектора чистой энергии с 2022 по 2025 год выросла почти вдвое, и, если бы китайская чистая энергия была отдельной страной, она бы сейчас занимала 8-е место в мире по величине экономики. Доля сектора чистой энергии в ВВП Китая увеличилась с 7,3% в 2022 году до 11,4% в 2025 году.
Одновременно Китай активно продолжает строить угольные электростанции — на него приходится 85% всех строящихся сейчас в мире угольных электростанций. Однако инвестиции страны в чистую энергию существенно превышают все ее инвестиции не только в угольную, но и всю ископаемую энергетику. В 2025 году Китай вложил в чистую энергию 7,2 трлн юаней ($1 трлн), а в добычу ископаемого топлива и угольную энергетику — $260 млрд. Всё же Китай делает ставку на чистую энергию.
Электромобильность
В 2015 году электромобили (включая подключаемые гибриды) были нишевым рынком, на них приходилось менее 1% глобальных продаж новых автомобилей. В 2025 году они заняли уже четверть рынка, причем две трети продаж сейчас обеспечивают полностью электрические модели. Доля электробусов в продажах новых автобусов уже приближается к половине.
Основными причинами такого роста стали значительное снижение стоимости аккумуляторов, повышение технологической зрелости электромобилей и расширение модельного ряда.
Сначала одним из ключевых факторов распространения электромобилей были государственные субсидии и налоговые льготы, компенсировавшие их более высокую стоимость по сравнению с машинами с ДВС. Во многих странах программы поддержки были сокращены или стали более адресными, поэтому развитие рынка всё больше зависит от снижения стоимости электромобилей, расширения ассортимента моделей и зарядной инфраструктуры, а также ужесточения экологических требований к автомобильному транспорту.
Многие производители сосредоточились на выпуске более крупных моделей с увеличенной емкостью аккумуляторов, прежде всего кроссоверов и внедорожников, что замедлило снижение средних розничных цен. Но для почти двух третей глобального парка электромобилей заправка электроэнергией сейчас обходится как минимум вдвое дешевле, чем заправка бензином.
Крупнейший рынок электромобилей — Китай. В 2025 году там продано более 13 млн электромобилей, это около 60% мировых продаж. Рост китайского рынка в последние пять лет был стремительным: с 2020 по 2024 год продажи прибавляли более 75% ежегодно, и в прошлом году доля электромобилей в продажах новых автомобилей в Китае превысила 50%.
В Европе по доле электромобилей в продажах новых автомобилей уже многие годы лидирует Норвегия. В 2025 году на электромобили (включая подключаемые гибриды) пришлось 97% продаж, счет новых бензиновых автомобилей в стране уже пошел на единицы. В январе 2026 года в Норвегии было продано всего 7 новых бензиновых автомобилей и 98 дизельных в сравнении с более чем 2000 полностью электрических.
В Германии, на крупнейшем европейском рынке, в январе 2026 года продано 42,7 тыс. полностью электрических автомобилей, это 22% рынка новых автомобилей. Еще 21,8 тыс. продаж (11% рынка) пришлось на подключаемые гибриды. По итогам 2025 года автомобили с возможностью зарядки от внешней сети занимали около 30% немецкого рынка новых автомобилей.
Несмотря на стремительное развитие электротранспорта, пока удалось электрифицировать лишь 5% глобального автомобильного парка. Но если прогресс останется таким же стремительным или еще ускорится, многие страны перейдут на электротранспорт за 10–20 лет. Вероятность такого сценария повышает геополитика: в 2022 году цены на нефть взлетели после полномасштабного вторжения России в Украину, а в 2026-м — в результате военных действий на Ближнем Востоке. По оценке Bloomberg, пик спроса на нефть со стороны транспортного сектора может наступить уже совсем скоро — в 2029 году, а к 2035 году доля электромобилей превысит 50% от глобальных продаж.
Тепловая энергия
Статистика по энергетическому переходу в этом секторе наименее доступна. По данным REN21, в 2012 году современные ВИЭ обеспечили 9,3% производства тепла, традиционная биомасса (включая дрова) — 13%, а ископаемое топливо — оставшиеся почти 80%. В 2022 году доля современных ВИЭ в тепловой энергии возросла всего лишь до 12,3%. ВИЭ в этом секторе представлены в основном современной биомассой (8,3% всего производства тепла в 2022 году), произведенной за счет ВИЭ электроэнергией (2,6%) и геотермальной и солнечной тепловой энергетикой (1,5%).
Проблема в том, что в странах северной Европы раньше было нежаркое лето, и все исходили из этого. Дома строились без учета возможной сильной жары, много исторических зданий под архитектурной защитой — на них нельзя устанавливать кондиционеры, а правительства ограничивали применение кондиционеров, ведь они вносят вклад в потепление. Кондиционеры потребляют много электроэнергии, почти треть которой в ЕС производится за счет ископаемого топлива, и нагревают воздух снаружи, дополнительно повышая температуру в городе.
Однако рекордная жара заставила европейцев почувствовать глобальное потепление буквально кожей, и очевидно, что всё больше людей и организаций в Европе будут прибегать к кондиционированию как к мере срочного реагирования. При этом будут всё активнее внедряться и более традиционные для региона решения по адаптации к жаре, такие как озеленение городских пространств, использование ставен и жалюзи, вентиляция помещений, теплоизоляция, изменение графика работы организаций и многие другие. Будут применяться и новые и более безопасные для климата технологии: реверсивные тепловые насосы, которые зимой могут отапливать помещение, а летом — охлаждать.
Но при этом ключевым и принципиальным решением проблемы является сокращение выбросов парниковых газов и, как следствие, хотя бы замедление изменения климата. Но тут, к сожалению, всё зависит не только от Европы, но и от других стран.
***
Итоги 10 лет действительно двойственные. Прогресс есть, и немалый. Но его недостаточно для достижения целей соглашения. Их еще можно достичь — порог роста в 1,5°С рассматривается как долгосрочный показатель, рассчитываемый по многолетним средним значениям (за десятки лет), а не по отдельным годам. Но времени остается всё меньше.