Путин любит хвастаться тем, что у России маленький государственный долг. Это правда?

Россия финансирует военные расходы за счет повышения налогов, проедания резервов, но главное — займов. Потому что может: небольшой государственный долг это позволяет. Об этом очень любит рассуждать Владимир Путин, это его коронный прием, чтобы парировать выпады в сторону растущих экономических проблем. Дескать, у кого их нет, а мы еще ничего! «В США вообще… под 6% дефицит бюджета, долг какой! А у нас долг в Российской Федерации, уважаемые дамы и господа, 17%. В Италии 140%, а у нас 17% государственный долг», — заявил он на заседании Валдайского клуба. Он говорил об этом и год, и два назад.

В самом деле, небольшой долг — одно из немногих оставшихся у России экономических достижений. Резервы проели, о профицитном бюджете забыли, экономический рост выдохся, рост зарплат и доходов тоже замедляется. Зато долговая нагрузка низкая.

Но есть нюанс: российский госдолг, как тот золотник — мал, да дорог, по нему приходится платить большие проценты. И если оптимисты говорят, что Россия, в отличие от США или европейских стран, может занимать столько, сколько понадобится, то пессимисты говорят про высокую процентную нагрузку, которая делает займы опасными, несмотря на низкий долг. А что на самом деле?

Долги бывают разные

Руководители Минфина часто говорят (1, 2), что для России безопасный размер госдолга — это 20% ВВП. Но почему именно столько, а не 15, 30 или 50%? Как вообще судить о том, какой долг нормальный, а какой нет? По данным МВФ на апрель, в среднем по миру государственный долг составлял 95,3% ВВП, по этим меркам наш долг — это сущие пустяки.

Универсального критерия здесь нет, ситуация с долгом зависит от множества факторов. Всего не перечислишь, но вот некоторые ключевые.

Размер. Здесь всё ясно: чем меньше долг, тем надежней конструкция. Конечно, миллиард долларов для США или Китая и для карликового государства означают совершенно разную нагрузку, поэтому важен размер не в миллионах или миллиардах, а в сравнении с доходами страны и ее бюджета. Поэтому долг измеряют в процентах от ВВП.

Стоимость обслуживания. Размер, конечно, имеет значение, но дело не только в нем. Важно, насколько обременительны для страны платежи по долгам, сколько она на это тратит. Возьмем две страны: одна с долгом в 100% ВВП платит по нему 2% годовых, а у другой долг вдвое меньше, но ставка 10%. Первая каждый год должна выплачивать кредиторам 2% ВВП, а вторая — целых 5%. За счет этого Япония и Аргентина в 2024 году, по данным Всемирного банка, тратили на обслуживание долга по 8,5% доходов бюджета — притом что японский долг втрое больше аргентинского. Примерно столько же (8,6%) тратила в 2025 году Россия. Так что при оценке долга учитывают отношение расходов на его обслуживание к ВВП, доходам и расходам бюджета.

Срок и валюта. Они наряду с процентными ставками играют важную роль в способности платить по долгам. Одно дело, когда весь долг надо вернуть за пару лет, и совсем другое, когда он «размазан» лет на 20–30. Чем длиннее долг, тем меньше надо погашать каждый год. Россия в 1998 году объявила дефолт по ГКО — облигациям, которые выпускались всего на три и шесть месяцев (мы рассказывали о нем). Кроме того, развивающиеся страны часто занимают в долларах или других мировых валютах, но бюджеты составляются в национальных, и в случае девальвации сумма платежа резко возрастает. Это одна из причин, почему развивающиеся страны часто объявляют дефолты при относительно небольшом долге. Огромный японский долг взят не только по низким ставкам, но и в иенах.

Возможность занять. Никто не стремится полностью избавиться от долга: одни долги погашаются, вместо них другие берутся другие. Поэтому способность занимать тоже важна. Большой ли у страны долг в итоге определяется тем, может ли она его погашать и платить по нему проценты и как это влияет на экономику. Если правительство не сможет делать новые займы, проблем не избежать.

А теперь посмотрим, как с этим обстоят дела у России.

Сколько должна Россия

Совсем немного. По оценке Минфина, по итогам этого года государственный долг составит 46,2 трлн рублей, или 19,9% ВВП — почти в пять раз меньше среднемирового уровня. Основная часть долга, 40,2 трлн номинирована в рублях, половина валютной части приходится на госгарантии (ими государство поддерживает экспортеров), по которым не факт, что вообще придется платить, так что даже девальвация рубля большой проблемы не составит. В прошлом году на внешний долг пришлось всего 4,4% трат на обслуживание госдолга.

Со сроками тоже все неплохо. Рублевый госдолг — это в основном облигации федерального займа (ОФЗ), их погашение растянуто на 18 лет: самый длинный из обращающихся сейчас выпусков гасится в 2044 году. Пока сумма погашения не достигает 2,7 трлн рублей в год.

Но есть нюанс: долг быстро растет. Даже очень быстро.

Скорость впечатляет даже с учетом инфляции и роста экономики: за годы войны он увеличился на четверть.

И это только начало. В конце прошлого года правительство утвердило бюджетный прогноз до 2042 года — к тому моменту госдолг достигнет 32,2% ВВП в базовом сценарии. Но пока долг растет даже быстрее, чем в консервативном варианте прогноза, в котором он в 2042 году достигает 69,4%. Близкий к властям аналитический центр ЦМАКП летом даже предложил установить «долговой тормоз»: «Целесообразно установить предупредительный долговой ориентир на уровне 30% ВВП и предельно допустимый уровень на отметке 40% ВВП».

Как занимает Россия

Скрепя сердце. Главный экономист «Т-инвестиций» Софья Донец сравнивает происходящее на рынке ОФЗ с переписыванием брачного контракта.

Особых проблем с размещением ОФЗ нет и пока не предвидится, но только если платить по ним большие проценты. Доходности длинных ОФЗ сейчас почти 17% годовых. На последнем аукционе 14 октября Минфин продал облигации с погашением через девять лет под 16,77%, а с погашением через четыре года — под 15,74%. Донец называет такую доходность «безумием». Если бы было можно, хедж-фонды прибежали бы и купили облигации Минфина под 17%, говорит бывший замминистра финансов Олег Вьюгин. Их спрос уменьшил бы доходности ОФЗ. Но им нельзя.

Санкции США и ЕС запрещают покупать ОФЗ, а ведь западные инвесторы всегда вкладывали огромные деньги в российский госдолг. Перед пандемией на долю нерезидентов приходилось примерно треть всех выпусков ОФЗ, к концу 2021 года — 20%, а сейчас осталось всего 3%. Старые облигации погашаются, а новых они не покупают. О займах в долларах или евро можно забыть. Поэтому Путин и говорит, что Россия «не может бегать по всему миру, унизительно клянчить подачки с протянутой рукой». Дело не только в том, что унизительно, но и в том, что «нам никто не подаст».

Теперь покупать облигации Минфина могут только внутренние инвесторы, а это прежде всего банки. Розничные инвесторы в прошлом году вложили в ОФЗ рекордные 392 млрд рублей, но это всего 6% от суммы, которую привлек с рынка Минфин. Есть пенсионные фонды, но их ресурсы невелики — накопительные пенсии заморозили, а сами россияне не очень копят на пенсии (мы рассказывали об этом здесь и здесь).

Остаются банки, говорит Донец. Но их интересы расходятся с интересами Минфина. Он предпочитает размещать длинные бумаги под фиксированный процент (купон, который обычно выплачивается два раза в год), а банки, по словам Донец, хотят короткие бумаги с плавающим купоном (флоатеры). Это, по сути, спор о том, кто — банки или Минфин — возьмет на себя риск того, что ключевая ставка вырастет. Тогда ОФЗ с фиксированным купоном подешевеют и тем сильнее, чем дольше до погашения (при прочих равных; так устроены облигации), но Минфину это будет уже не важно. А вот по флоатерам купон вырастет, и ему придется платить больше, рост ставок будет уже проблемой бюджета, а не банков. Спор не праздный: за время войны ключевая ставка менялась от 7,5 до 21%.

Минфин не любит флоатеры за эту непредсказуемость и старается размещать классические облигации. Но когда их доходности слишком высоки или ему нужно быстро привлечь в бюджет много денег, приходится их выпускать, объяснял министр финансов Антон Силуанов. По его словам, флоатеры составляют около трети госдолга, а проценты по ним — порядка 60% от всех расходов по его обслуживанию. Но деваться некуда.

Сколько Россия платит по долгам

Уже много. Из-за высоких ставок проценты растут быстрее, чем сам долг. За пять лет они выросли в 3,5 раза.

По отношению к ВВП расходы России на обслуживание госдолга удвоились до 1,7% в этом году. Прогноз на следующий — 1,9% ВВП, это как у Японии с ее огромным долгом.

Ситуации с размером долга и стоимостью его обслуживания отличаются тем, что долг быстро растет с очень низких по мировым меркам значений, а вот проценты уже на мировом уровне. В 2024 году (это пока последние данные) страны мира в среднем тратили 6,4% доходов бюджетов на обслуживание своих долгов, а Россия — 6,3%. У стран с высокими доходами по классификации Всемирного банка, к которым сейчас относится Россия, эта доля была 3,5%, а у стран с доходами выше средних (в эту группу Россия входила до войны) — 10,4%. Примерно столько у нас сейчас: в этом году должно получиться 9,4%, а в следующем ожидается 10,6%.

И дальше будет еще больше. Эксперт центра Carnegie Александра Прокопенко подсчитала, что в 2027 году российское государство потратит на выплату процентов по долгу больше, чем на здравоохранение и образование вместе взятые.

Долг перестал быть безопасным

Жонглировать цифрами можно долго, но в итоге важно то, какие проблемы несет накопленный Россией долг, насколько он опасен. Однажды Россия уже не смогла расплатиться по своим облигациям.

Новый дефолт пока даже не просматривается. Проблема не в том, что Минфин не может выпустить ОФЗ, а в том, сколько придется за это платить, говорит Вьюгин: если стоимость долга будет расти и дальше, Минфин «лишится инструмента для нормальных заимствований, или он должен будет пуститься во все тяжкие и занимать по 18, 19% и так далее». Или выпускать так не любимые Минфином флоатеры, схема отработана: банки покупают их и закладывают в ЦБ, получая деньги обратно. Именно таким образом Минфин, когда прижимает, привлекает по триллиону за день.

Но и времена, когда госдолг был, что называется, комфортным, прошли, ситуация вышла из-под контроля. В конце 2022 года эксперты не могли вообразить себе нынешний долг, однако он достиг значений, которые власти раньше считали пределом. «Мы будем наращивать долг, но будем стараться оставаться в безопасных границах», — говорила летом 2023 года замминистра финансов (теперь уже первая) Ирина Окладникова.

Эти границы Минфин обозначил задолго до войны: 20% ВВП, а его обслуживание должно укладываться в 10% расходов бюджета и 15% доходов. В пандемию пришлось много занимать, к тому же в бюрократии есть свои правила — KPI нужно выполнять, и с 2021 года потолок госдолга повысили до 24% ВВП. Затем его вернули было обратно, Силуанов еще в конце прошлого года говорил о недопустимости превышения госдолгом 20% ВВП, но теперь очевидно, что не получилось: по итогам года ожидается 19,9%, а в 2029-м — 24,1%. И, как отмечает Счетная палата в заключении на проект бюджета — 2027, потолок поднимут до 25% ВВП. Пока же среди задач Минфина значится сохранение госдолга до 2030 года ниже 20% ВВП, которые Окладникова три года назад называла «тем предельным долгом, который мы в самой пессимистичной ситуации не должны перешагнуть».

Бюджет готовится перешагнуть еще одну границу, отмечает Счетная палата: в 2028 году доля расходов бюджета на обслуживание долга запланирована выше пороговых 10%.

Долг не вернется к довоенным границам

Даже когда кончится война, вернуть долг в прежние границы будет крайне сложно, если вообще возможно. Если без платежей по долгам бюджет тратит ровно столько, сколько получает доходов, то растет или падает долг по отношению к ВВП, зависит от того, что больше: процентная ставка по долгу или скорость роста ВВП — номинального, в рублях, а не реального, очищенного от роста цен. Когда ВВП растет быстрее, ставка по долгу больше, страна получает «бесплатный обед» — при небольшом первичном (без процентов по долгу) дефиците бюджета госдолг может даже уменьшиться по отношению к ВВП. Но это не наш случай.

Ставка по российскому долгу высокая, экономический рост низкий (и это, похоже, надолго), а сильной инфляции, которая раздула бы номинальный ВВП, власти стараются не допускать — она обесценит не только долги государства, но и сбережения россиян и вообще принесет уйму проблем. Так что России, чтобы только поддерживать соотношение между госдолгом и ВВП, нужен первичный (без учета процентов) профицит бюджета. Но пока дефицит, только к 2029 году Минфин рассчитывает выйти в ноль. Так что России надо думать не о возвращении долга в безопасные границы, а о том, чтобы он не забрался на слишком опасные уровни.

Замдекана экономического факультета МГУ Олег Буклемишев приводит данные МВФ, согласно которым Россия — чемпион мира по соотношению темпов экономического роста (менее 1%) и реальной процентной ставки (с поправкой на инфляцию): при доходности ОФЗ 17% «бюджетно-налоговая политика абсолютно неустойчива в долгосрочной перспективе». Устойчивость госдолга после того, как его пришлось резко нарастить из-за чрезвычайных событий, например войн, во многом зависит от того, какими будут бюджеты. Если они становятся профицитными, то удержать ситуацию намного легче. Но бюджетный прогноз предполагает дефициты до 2042 года.

Окончание войны вряд ли позволит сильно уменьшить расходы. С него снимут часть нагрузки, но Путин предупреждал, что военные заказы сохранятся, как минимум для того, чтобы восполнить потери уничтоженной техники. Кроме того, придется наверстывать упущенное по гражданским статьям, ведь сейчас правительство откладывает до лучших времен все траты, какие возможно.

Чем опасен такой долг

Но откуда взялись эти границы безопасного госдолга и почему эксперты говорят о неустойчивости? Платить такие большие проценты, конечно, неприятно, но ведь война же.

Госдолг существует не сам по себе, это часть экономики. У всех — от госбанков до рядовых людей — есть выбор: выдать кредит или купить гособлигации, потратить деньги или вложить их в ОФЗ, а бюджет выплачивает проценты вместо того, чтобы построить дорогу. Когда долг большой, а на его обслуживание уходит слишком много денег, это отбирает ресурсы у остальных. Главными покупателями такого гигантского объема госдолга должны выступать крупнейшие банки, что продолжит оттягивать деньги от компаний, комментирует планы Минфина увеличить заимствования Алексей Климюк из «Альфа-капитала».

Менее прямой, но тоже важный эффект описал Силуанов: когда Минфин слишком много занимает, чтобы покрыть дефицит бюджета, «это высокие процентные ставки в экономике» (так ЦБ защищает ее от инфляции). Это еще сильнее тормозит экономику, которая уже почти перестала расти (Минэкономразвития прогнозирует 0,6% в этом году), что скажется на доходах бюджета. Получается спираль: в таком случае придется занимать больше, а значит, дороже. Нынешний долговой «аппетит» при дальнейшем торможении экономики может привести к стремительному росту не только объема госдолга, но и стоимости его обслуживания, риски хронической несбалансированности бюджета из года в год лишь возрастают, предупреждает Институт Гайдара.

Допустимый для развивающихся стран потолок госдолга, не тормозящий экономический рост, по оценке исследователей РАНХиГС, составляет 24–29% ВВП. Для России, с учетом закрытого рынка внешнего капитала, пишут они, это эквивалентно уровню не выше 20% ВВП.

Сказывается и стоимость долга, она заставляет Минфин занимать всё больше. Он не только размещает ОФЗ, но платит по ним купоны и погашает старые выпуски, напоминает Вьюгин. Минфин собирается разместить ОФЗ на 6,4 трлн рублей, должен погасить 1,3 трлн и выплатить процентов на 3,7 трлн, остается 1,3 трлн, которые Вьюгин называет «копейками». Счетная палата в заключении на проект бюджета отмечает, что в следующем году за счет ОФЗ планируется привлечь 123,7% суммы, выделенной на обслуживание и погашение всех долговых обязательств РФ, в 2028 году — 106,7%, а в 2029-м — 99,5%. «Это такой круговорот, — говорит Вьюгин, — чем выше стоимость долга, тем ниже чистые заимствования».

Срезать расходы на обслуживание долга или «сдвинуть вправо» нельзя — это будет дефолт. Так что эти огромные траты с нами на долгие годы. Бывший замминистра экономразвития Алексей Ведев называет 16% годовых по 10-летним ОФЗ при целевой инфляции 4% «просто зашкаливающей доходностью», это «бомба для следующих лет», которая будет связана с «геометрически растущим удорожанием обслуживания внутреннего долга». Это много лет будет висеть на нашем бюджете, согласен главный экономист «Эксперт РА» Антон Табах, а если ставки не снизятся, у нас 3% ВВП будет уходить на проценты по долгу.

Вообще долг, в том числе государственный, если им не злоупотреблять, — полезная вещь. Люди покупают в кредит жилье, автомобили или другие нужные вещи, компании занимают на развитие бизнеса, а страны могут финансировать всякие полезные начинания, например строительство инфраструктуры, которая будет способствовать развитию экономики, а с ней и росту доходов бюджета. Именно поэтому российский долг, который привлекается для финансирования бессмысленной агрессивной войны, вреден вдвойне: по нему придется дорого и долго платить, а никакой пользы он не принесет, только вред.