Война на благо. Как Россия выигрывает от конфликта США с Ираном

Никита Смагин — автор книги «Всем Иран», прочитать фрагменты книги можно здесь

Удары США и Израиля по Ирану и последовавшая нестабильность в зоне Ормузского пролива меняют региональные расклады в пользу Москвы. С одной стороны, Россия получает дополнительные доходы от подскочивших цен на нефть. С другой — Тегеран вынужден искать дополнительной помощи и наращивать связи с российской стороной. Сами российские проекты в Иране выглядят сомнительными с точки зрения доходности, однако здесь ставка Кремля идет на повышение политического влияния в регионе.

Зачем Ирану Россия

После почти восьми месяцев войны с США и Израилем Тегеран находится в точке морального подъема, но экономического упадка. Способность Ирана выстоять перед лицом столь серьезного противника, да еще и частично навязать ему свою игру через подбитые танкеры и давление на нефтяные цены власти Исламской Республики воспринимают как безусловную победу. Однако воодушевление от успехов не отменяет необходимости решать нарастающие проблемы.

Главный вызов для Ирана сегодня — американская морская блокада. Прежде всего, резко сокращаются валютные поступления в бюджет страны — данные за октябрь свидетельствуют о почти нулевом экспорте сырой нефти из Ирана. Доля доходов от нефтяного экспорта в бюджете Ирана сильно снизилась из-за санкций США и последние годы составляла около 25%. Несмотря на это, в условиях дефицита бюджета эти поступления оставались критически важными для страны.

Впрочем, еще важнее вопрос поставок ключевых продуктов и товаров. До войны южные порты обеспечивали около 83% от всего иранского импорта. Исламская Республика, несмотря на длительный курс на создание «экономики сопротивления», критически зависит в ряде ключевых областей от иностранных поставок. Значительная часть импорта включает продукты первой необходимости, сырье, промежуточные товары и оборудование, лекарства, топливо и продовольствие.

Чтобы компенсировать сокращение импорта, Тегеран задействует все доступные альтернативные маршруты. Наряду с уже налаженной сухопутной торговлей с Турцией и Ираком, Иран стремится обеспечить стабильный поток китайских товаров через Центральную Азию, а также активизировать торговлю через Пакистан. Проблема в том, что сухопутные маршруты отличаются высокой стоимостью и ограниченной пропускной способностью и переориентировать на них значительные объемы торговли практически невозможно.

Единственной морской альтернативой остается Каспийское море. Впрочем, это тоже не полноценный выход на мировой рынок, но лишь потенциальный доступ к четырем другим странам, из которых Казахстан и Туркменистан не горят желанием развивать торговые отношения с Ираном из-за опасения санкций, а экономика Азербайджана может дать Исламской Республике не так много из-за своих относительно небольших размеров. Остается Россия, которая готова развивать отношения с Ираном. Ее возможности тоже ограничены: все-таки и Иран, и РФ — это, прежде всего, государства, экспортирующие углеводороды. Впрочем, Москва все-таки способна предложить существенную поддержку по некоторым направлениям — прежде всего, продукты агропромышленного комплекса, металлы и древесину.

Сегодня Каспий для Ирана — это, в первую очередь, способ обеспечить продовольственную безопасность. Именно поэтому с весны нынешнего года мы видим рост экспорта кукурузы, ячменя и пшеницы в Иран этим путем. С января по август 2026 года Иран импортировал на 70% больше зерновых, чем годом ранее, заняв по этому показателю третье место среди всех российских покупателей. Не случайно 19 октября во время визита в Москву вице-президент Ирана Мохаммад Реза Ареф попросил премьера Михаила Мишустина об «укреплении портов на Каспии». Это направление становится жизненно необходимым для Тегерана.

Потенциально через Каспий можно активизировать торговлю и другими товарами, не только зерновыми. Так, этим путем идет вооружение из России — прежде всего, комплектующие для иранских беспилотников и ракет. Впрочем, Москва готова предоставлять Тегерану весьма ограниченную поддержку на этом направлении. Во-первых, не желая ссориться с другими партнерами по Ближнему Востоку, а во-вторых, из-за того что большая часть военных ресурсов идет на собственную войну. Также через Каспий можно обмениваться нефтепродуктами — в 2024 и 2025 годах российская сторона поставляла в Иран в небольших количествах бензин и дизель. Правда, сегодня в самой России бензиновый кризис — не до поставок, да и в Каспийской акватории незначительное число танкеров.

То есть в теории Каспий может быть окном для Ирана по многим направлениям. Однако пока здесь заметно не хватает транспортных кораблей и портовой инфраструктуры, и в приоритете продовольствие.

Зачем России Иран

Текущий подход Москвы к Тегерану отличается определенной двойственностью интересов. С одной стороны, Иран воспринимается как потенциальная альтернатива для российской экономики. В этой стране могут работать крупные компании из России. Например, последние годы здесь расширяла деятельность компания «ЗН Восток», которая участвует в разработке как минимум пяти месторождений. На фоне того, как российский бизнес массово вытесняется из международных нефтегазовых проектов, Иран выглядит чуть ли не единственной перспективой для зарубежного опыта. Также у России в этой стране есть проекты, доставшиеся «из прошлых эпох» — в первую очередь это создание и обслуживание атомной станции «Бушер».

К тому же территория Исламской Республики рассматривается как потенциальный выход к международным рынкам. В этом ключе обсуждается проект «Север — Юг» — транзитный коридор из России через Каспий и Южный Кавказ к Ирану и Персидскому заливу. Нынешний скачок каспийской торговли хорошо встраивается в эту логику. В рамках той же политики выдвигались инициативы создания газового хаба — поставка российского газа через азербайджанскую инфраструктуру в Иран с целью последующего реэкспорта через южные порты. Наконец, выдвигалась и идея зернового хаба — когда российские зерновые будут продаваться в страны вроде Ирака, Афганистана и Пакистана через Исламскую Республику. Эта идея вдруг получила развитие в этом году, поскольку удары ВС Украины по российским сухогрузам почти парализовали торговлю зерном через Черное море. Поэтому к нынешней осени по всем ключевым направлениям поставки зерновых падают, но только в случае Ирана растут, поскольку идут через Каспий.

Идея превращения Ирана в транзитный узел для России зиждется на предположении, что Тегеран не реагирует на западное давление, поскольку сам давно под санкциями. Поэтому его, в отличие от стран вроде Турции и Китая, можно воспринимать как надежного партнера. Однако все эти проекты нуждаются еще в одной составляющей — хотя бы относительной стабильности в регионе. Пока Иран воюет с США и Израилем, надежды на всевозможные хабы весьма призрачные. Как можно рассчитывать на транзит из Ирана, когда его порты блокирует армия США, а сама страна регулярно подвергается ударам? Не случайно Москва эвакуировала персонал с атомной станции «Бушер». В результате может показаться, что Кремль заинтересован в скорейшем прекращении иранского конфликта.

Но есть другая сторона медали, в рамках которой Россия фактически выступает ключевым бенефициаром нынешней нестабильности в Персидском заливе. Российская нефть подорожала более чем в два раза с довоенного уровня: с 45 долларов до более чем 90. К тому же Москва лишилась главного конкурента — после 2022 года она была вынуждена соперничать с Ираном за китайский рынок, предлагая скидки на нефть. Понятно, что происходящее не решает всех бюджетных проблем России, но в целом Кремль больше, чем кто-либо, заинтересован в продолжении конфликта в зоне Персидского залива.

Больше того, на нынешнем этапе Иран не сулит России серьезных экономических выгод. Российская сторона и до этого испытывала проблемы с получением денег с иранской стороны. Так, давно длится история с иранскими долгами за строительство АЭС «Бушер». Схожая история с поставками зерна, за которое иранские партнеры также не всегда расплачиваются вовремя. Мало оснований полагать, что в нынешней ситуации, когда Иран сталкивается с нарастающими экономическими вызовами, эта ситуация принципиально изменится.

В вопросе сотрудничества с Ираном Москва встает перед простой дилеммой. Либо отношения будут развиваться за российский счет, либо о большинстве проектов придется забыть. Так, для наращивания торговли на Каспии нужна модернизация портов и строительство новых сухогрузов — и Иран не в состоянии вкладывать в это свои ресурсы. Похоже, что Кремль скорее склоняется к опции развития за свой счет. Согласно официальным иранским СМИ, Москва согласилась выделить Исламской Республике кредит в 20 млрд долларов, при этом первый транш в 1 млрд может быть предоставлен уже в ближайшее время.

Окно возможностей

Сближение России и Ирана последних лет обусловлено почти исключительно изоляцией обеих стран, что создало вынужденную необходимость сотрудничества. Так, Исламская Республика годами находилась под санкциями, что в итоге отрезало ее от большой части мирового рынка. Поэтому она остро нуждалась в тех странах, которые готовы взаимодействовать с ней, невзирая на санкции. Россия оказалась в схожем положении после 2022 года.

Нынешняя война и блокада США еще больше сужают круг возможностей для Тегерана. К этому прибавляется ухудшение отношений со странами региона. Так, ОАЭ в ответ на обстрелы своей территории приняли решение полностью прекратить торговлю с Ираном. При этом Эмираты обеспечивали около трети всего иранского импорта.

Однако для России происходящее не выглядит катастрофой — скорее наоборот. Нефтяные доходы намного выше, чем были бы без войны, а Иран просто вынужден замыкаться на Москве. В этой связи Кремль ищет от отношений с Исламской Республикой не финансовых выгод — их он тут вряд ли получит. Однако зависимость Ирана от России способна возрасти многократно, а вместе с тем и влияние российской стороны на ситуацию в регионе. Что касается финансовой выгоды, то Москва получает ее за счет изменений на нефтяных рынках.

Наиболее вероятным сценарием в этой связи выглядит попытка обменять кредиты и инвестиции в иранскую экономику на особые преференции для российских компаний. Такой подход практиковался в Сирии, когда Россия получила доступ к части ресурсов, включая некоторые нефтяные месторождения. С Ираном этот метод осуществить несколько сложнее. Тегеран особо ценит свой суверенитет, а снижение влияния иностранных держав, включая СССР и Россию, было одной из ключевых идей Исламской революции. Однако если затянется блокада и будут новые раунды войны с США и Израилем, то Иран может оказаться в безвыходном положении. Поэтому схема «инвестиции в обмен на ресурсы и влияние» в перспективе не выглядит невозможной.

Главная проблема России сегодня — нехватка собственных возможностей на фоне войны с Украиной. Упомянутый сирийский опыт имел место в 2010-е годы, когда российский бюджет находился в куда лучшей форме, нежели сегодня. Поэтому деньги Ирану придется давать в ущерб собственным планам или же предоставлять их в ограниченном объеме. Впрочем, у Ирана альтернатив нет, так что он будет рад даже небольшим объемам вливаний.

Нынешняя война США и Израиля против Ирана способна обернуться гуманитарной катастрофой для иранских жителей. Удары по гражданским объектам уже неоднократно случались в этом году: в Иране поражались топливные хранилища, порты, мосты. Судя по утечкам о возможных новых атаках США и Израиля, в качестве целей рассматриваются электростанции и прочая гражданская инфраструктура. К тому же морская блокада способна привести к дефициту базовых товаров — уже сейчас в Иране ощущается недостаток медикаментов.

Однако для Кремля происходящее скорее выглядит окном возможностей. Нефтяные колебания способны пополнить бюджет, а блокада Ирана неизбежно увеличивает российское влияние. Наконец, происходящее дает неожиданные результаты. Так, сделка Путина и Трампа по дизелю была бы невозможна без иранской войны.