Трамп боится проиграть промежуточные выборы в Конгресс. Чем они так важны для него?

В случае победы Республиканской партии на промежуточных выборах в Конгресс взрослые граждане США получат по $5 тыс., заявил в сентябре президент Дональд Трамп, а в случае поражения их «ждет ад». Ни в одно из этих обещаний никто особенно не верит, но выборы, которые пройдут 3 ноября, критически важны не только для Трампа. Исход во многом определит американскую и мировую политику как минимум на ближайшие два года.

Выборы в Конгресс проходят каждые два года, они или совпадают с президентскими, или приходятся на середину президентского срока. Каждый раз переизбираются все члены нижней палаты, Палаты представителей (конгрессмены) и треть Сената. С промежуточными выборами также совмещено избрание губернаторов в 36 из 50 штатов.

Традиционно промежуточные выборы тяжело даются правящей партии: два года с президентских выборов — достаточный срок для того, чтобы у избирателей накопилось недовольство. В последние 20 лет президентская партия на промежуточных выборах каждый раз теряла контроль хотя бы за одной из палат Конгресса. Результат нынешних выборов может оказаться для Республиканской партии особенно тяжелым: опросы предсказывают победу демократов с огромным по меркам крайне поляризованной американской политической системы перевесом в 9–10%. 

Что на кону

Переход контроля за Конгрессом к оппозиции всегда меняет политическую ситуацию: могут приниматься только законы, имеющие поддержку на разных краях политического спектра; любые радикальные реформы оказываются отложены. Особенно сильно значение поражения на промежуточных выборах во время второго президентского срока: президент, потерявший контроль над Конгрессом и не имеющий конституционной возможности переизбраться, теряет влияние и в собственной партии, начинается активный поиск преемника.

В этот раз эффект от смены контроля над Конгрессом может быть особенно значительным. Дело тут не столько в судьбе конкретных законопроектов: в этой части у администрации нет каких-либо серьезных планов, кроме взятия выборов под федеральный контроль. Но республиканский Конгресс в последние два года фактически устранился от контроля за администрацией, и она привыкла пользоваться этим для ползучей узурпации полномочий Конгресса. Вот лишь пара примеров. 

Война. Ее может объявить только Конгресс. В экстренных случаях президент, как главнокомандующий, может начать боевые действия, но он должен или прекратить их в течение 60 дней, или получить разрешение Конгресса на продолжение. Иранская война продолжается уже восемь месяцев, а Трамп за разрешением в Конгресс так и не обращался. Остановить войну одним решением демократический Конгресс не сможет: у президента есть право вето, а необходимое для его преодоления большинство в две трети голосов вряд ли достижимо. Но у Конгресса есть много других возможностей: он может ограничить финансирование, вписать ограничения на использование тех или иных сил в оборонный бюджет, обязать чиновников Пентагона отчитываться перед Конгрессом и т. д.

Бюджет. По Конституции назначение налогов и таможенных пошлин, определение расходов бюджета — целиком в компетенции Конгресса. Некоторая часть этих полномочий делегирована Конгрессом исполнительной власти, но администрация трактует это максимально широко, и до сих пор эта трактовка была ограничена только последующими решениями судов. Так, Трамп присвоил себе право произвольно назначать и отменять таможенные пошлины — в любой момент, по любой причине, на любые товары и в любом объеме — и пользовался им до тех пор, пока Верховный суд не постановил, что это незаконно. Во многих случаях администрация произвольно урезала и прекращала одобренное Конгрессом финансирование международной помощи, научных грантов и других программ. Зато деньги на любимые проекты Трампа типа реконструкции Белого дома перенаправляются из других статей бюджета в обход Конгресса. Администрация действует по принципу «мы делаем что хотим, а кто не согласен — пусть обращается в суд», поэтому полностью остановить эту практику Конгресс не может. Но и тут у него есть варианты действий: от более точной и узкой формулировки статей бюджета, не дающей пространства для интерпретаций, до обращения в суды, и вызова чиновников для объяснений.

Вообще, у Конгресса очень большие полномочия в части проведения слушаний и публичных расследований. Комитеты Конгресса имеют право вызвать свидетелей и обязать их дать показания под присягой. Нынешняя администрация предоставила огромное число тем для расследований: феноменальное обогащение Трампа, его семьи и окружения (мы рассказывали об этом), ошибки при ведении иранской войны, убийство американских граждан миграционной полицией ICE, развал системы детской вакцинации, сокрытие информации о связях Трампа с педофилом Джеффри Эпштейном и многое другое. Данные под присягой показания участников событий могут быть крайне неприятны для президента. Какая бы информация ни вскрылась во время этих слушаний, сейчас подконтрольное Трампу Министерство юстиции расследовать ее не будет, но после 2028 года ситуация может измениться. 

А вот импичмент, которому, по словам Трампа, его могут подвергнуть в случае поражения республиканцев, не кажется вероятным. Как показали две прошлые попытки, добиться отстранения президента от власти практически невозможно, а свое «оправдание» в Сенате (то есть то, что за отстранение проголосуют менее двух третей сенаторов) Трамп легко обратит в PR-победу. Ситуация может измениться, но пока можно ожидать скорее череды громких расследований и импичмента ряда членов кабинета. Статьи импичмента «министра войны» Пита Хегсета уже внесены в Палату представителей.

Большинство в Сенате особенно важно и потому, что он обладает правом утверждать кандидатуры на высшие должности, в том числе судей Верховного суда с неограниченными по времени полномочиями. Двум самым консервативным судьям ВС сейчас 76 и 78 лет, если республиканцы сохранят большинство в Сенате, оба в ближайшие два года почти наверняка уйдут на пенсию и дадут заменить себя на более молодых преемников. Это обеспечит сохранение консервативного большинства в суде еще лет на 15.

Наконец, результаты выборов окажут большое влияние на общую политическую атмосферу — и тут, опять-таки, важно, удастся демократом победить только в одной палате или в обеих. Если победа будет достаточно сокрушительной и у них получится сформировать устойчивое большинство в обеих палатах, это будет выглядеть как решительный отказ американского избирателя от трамповского политического проекта. Тогда и Республиканская партия может начать поиск нового пути, а влияние в ней президента — ослабнуть.

Если же результаты выборов будут менее однозначными, неизбежной станет война интерпретаций. Трамп и его окружение будут рассказывать о якобы нарушениях на выборах, оспаривать их результаты в судах под всеми возможными поводами, на расследования Конгресса республиканцы будут отвечать контррасследованиями и т. д. Такой исход позволит Трампу, мастеру политической поляризации, еще на какое-то время сохранить роль лидера Республиканской партии.

Как Трамп хочет победить

Итак, потеря контроля над Конгрессом представляет для Трампа и его окружения серьезную опасность. Чтобы не проиграть, они в течение последнего года пытались поменять в свою пользу устоявшиеся правила игры. Их успехи в этом пока невелики.

Самой удачной оказалась начатая еще в прошлом году кампания по изменению границ избирательных округов в Палате представителей. Дополнительный импульс к ней дало весеннее решение Верховного суда, фактически отменившее закон 1965 года, запрещающий проводить границы округов так, чтобы это «разбавляло» политическое влияние расовых и национальных меньшинств. В итоге демократам, чтобы набрать большинство в Палате представителей, нужно выигрывать с перевесом примерно в 4% голосов.

Другие попытки изменить правила выборов оказались гораздо менее успешными. Через Конгресс не удалось провести SAVE America Act, устанавливающий, что для допуска к голосованию нужно предъявить документ, подтверждающий американское гражданство (в США нет внутренних паспортов, по оценкам, до 9% американских граждан не имеют документа о гражданстве или доступа к нему), а указы Трампа о взятии под федеральный контроль списков избирателей и голосования по почте были остановлены судами.

В 2025 — начале 2026 года правительство вводило в несколько оппозиционно настроенных крупных городов национальную гвардию или миграционную полицию. Повторение такой тактики во время выборов могло бы привести к падению явки, особенно среди небелых американцев, которые часто становятся объектом нападения со стороны ICE. Однако наиболее одиозные сторонники широкого использования миграционной полиции — министр национальной безопасности Кристи Ноэм и командующий операциям ICE Грег Бовино — были отправлены в отставку после многонедельного противостояния между ICE и протестующими в Миннеаполисе прошлой зимой. В результате, хотя Трамп и отказывается пообещать, что ICE не будет на избирательных участках, ее использование для запугивания избирателей представляется менее вероятным, чем год назад.

Это касается отпугивания чужих избирателей, а как насчет привлечения своих? По мнению Трампа, лучший способ добиться этого — поставить его самого в центр кампании, сделать промежуточные выборы референдумом о вотуме доверия ему. Действительно, в «эпоху Трампа» результаты республиканцев были лучше, когда его имя было в бюллетене, и хуже без него — на промежуточных и местных выборах. Чтобы вывести себя в центр внимания, Трамп организовал предвыборный съезд Республиканской партии (обычно они проводятся только перед президентскими выборами), на котором пообещал раздать всем по 5000 долларов в случае победы республиканцев. Денег в бюджете на это нет, и избиратели, судя по опросам, не очень верят, что он выполнит это обещание.

В последние недели Трамп ездит по стране с предвыборными митингами, пугает избирателей рассказами о радикальных левых демократах, мечтающих сменить всем детям пол на противоположный, в неожиданных деталях обсуждает внешний вид кандидатов (так, избиратели четырех штатов узнали, что президенту очень нравится мускулистая попа сенатора Хустеда), обвиняет Украину и Владимира Зеленского в росте цен на дизельное топливо и, подобно управдому из «Бриллиантовой руки», грозит отключить что-нибудь избирателям, если они проголосуют неправильно.

Как Трамп мешает победить

Многие республиканцы считают эту тактику самоубийственной. Кандидаты-республиканцы почти не упоминают Трампа в предвыборных материалах, многие из них уклонились от участия в предвыборном съезде, а некоторые даже начали упоминать о разногласиях с президентом. А ведь еще недавно казалось, что Трамп полностью контролирует партию, и критиковать его для республиканца — политическое самоубийство: последний случай изгнания двух недостаточно лояльных сенаторов произошел на праймериз в мае. Однако в последнее время популярность Трампа рухнула до такого низкого уровня (недовольных им примерно на 25% больше, чем довольных), что он впервые за свою карьеру тянет партию и ее кандидатов не вверх, а вниз.

Каким образом Трампу удалось за два года с победы на выборах добиться такого провала? Вот несколько взаимосвязанных причин.

Война в Иране. Трамп всю свою карьеру обещал отказаться от бесконечных войн на Ближнем Востоке, от роли «мирового полицейского». Для многих его сторонников это было одной из главных причин его привлекательности. В первый президентский срок он мало применял Вооруженные силы за рубежом, старался вывести американские войска из Ирака, Сирии и Афганистана. Нынешняя администрация, напротив, использует войска за рубежом с удивительным легкомыслием. Особенное недовольство вызывает война в Иране, которая из-за роста цен на топливо оказывает непосредственное влияние на повседневную жизнь. Избиратели не понимают целей этой войны, она воспринимается как волюнтаристское решение президента, который к тому же явно не знает, как ее закончить.

Цены. Постковидный всплеск инфляции два года назад помог избраться Трампу, обещавшему снизить цены с первого дня. Между тем, его политика — таможенные пошлины, отмена субсидий на медицинскую страховку, война с Ираном — словно специально подобрана так, чтобы получилось наоборот. Инфляция, устойчиво снижавшаяся в последние два года правления Байдена, стала вновь расти. Цены на дизельное топливо бьют исторические рекорды, что особенно чувствительно для избирателей традиционно про-республиканских аграрных штатов. Президент же лишь повторяет, что «разговоры о ценовой доступности — заговор демократов».

Коррупция и невнимание к делам. По официальным данным, за 2025 год Трамп разбогател на 2 млрд долларов. Его показная роскошь, избыточное внимание к дорогостоящим и никак не связанным с жизнью избирателей проектам типа строительства в Белом доме огромной бальной залы, создают впечатление, что президент не интересуется проблемами, важными для простых американцев. Ситуацию усугубляет обилие сверхбогатых людей в администрации и круге общения Трампа, а также тщетные попытки скрыть близкие отношения, которые в течение многих лет связывали его с Эпштейном.

Наконец, среди американских избирателей становится всё менее популярен искусственный интеллект. Люди слышат много страшных прогнозов о возможных эффектах ИИ, от массовой безработицы до гибели всего человечества, а строительство дата-центров оттягивает ресурсы из других отраслей, приводит к росту цен на электричество и вредит окружающей среде. Трамп же остается сторонником максимально быстрого развития ИИ, а призывы к замедлению прогресса называет «заговором». В глазах многих избирателей президент и в этом вопросе встает на сторону «класса миллиардеров» против рядовых избирателей.

А что у демократов?

Поражение двухлетней давности деморализовало Демократическую партию. В первые месяцы второго президентства Трампа, когда новая администрация проходилась, как казалось, неостановимым катком по нормам американской политической системы, демократы в Конгрессе выглядели растерянными и беспомощными. После катастрофической попытки выдвинуть 81-летнего Байдена на второй срок, преклонный возраст многих лидеров партии стал предметом критики. Рейтинг одобрения демократов в Конгрессе опустился рекордно низко.

Сейчас демократы в гораздо лучшей форме, в том числе благодаря Трампу. Промежуточные выборы — это всегда прежде всего референдум об отношении к президенту. Неприятие его политики — эскалации поляризации, показательной жестокости по отношению к иммигрантам и к политическим оппонентам, деградации демократических норм, коррупции, срастания администрации с крупным бизнесом — привело к появлению в партии многих новых кандидатов с очень разным опытом и взглядами. 

Пресса много писала об успехах на праймериз левых демократов и особенно демократических социалистов (партии ДСА). Многих это беспокоит: в документах ДСА есть ряд про-авторитарных положений, ее представителей подозревают в желании совершить недружественный захват Демократической партии подобно тому, как 10 лет назад движение Трампа захватило Республиканскую партию. Проблему, впрочем, не стоит преувеличивать: лишь 11 из 470 демократических кандидатов, баллотирующихся в Конгресс, как-либо связаны с ДСА, да и из них многие дистанцируются от ее самых одиозных документов. Чтобы дать представление о диапазоне кандидатов Демократической партии, остановимся на трех из них.

Кандидат в сенаторы от Мичигана, американец египетского происхождения Абдул Эль-Сайед — не социалист, но у него достаточно левая платформа: всеобщая система государственной медицинской страховки, ограничение роли крупного бизнеса в политике, отказ от безусловной военной поддержки Израиля. В этой кампании он запомнился очень ярким, местами резким полемическим стилем, сочетающимся с готовностью выступать на самых разных, в том числе недружелюбных площадках. В случае победы он станет первым сенатором-мусульманином в истории США. Республиканцы, включая Трампа, пытаются сыграть на страхе избирателей перед политическим исламом и представить его одновременно коммунистом и джихадистом. Готовы ли избиратели центристского Мичигана проголосовать за кандидата с левой платформой и арабским именем — пока неясно, но опросы говорят, что шансы у него есть.

Кандидат демократов в Канзасе Адам Хэмилтон, глава крупнейшей методистской церкви, называет себя «либеральным консерватором и консервативным либералом». Главные темы его кампании — цены, доступность здравоохранения и преодоление раскалывающей Америку политической поляризации. Пасторский бэкграунд позволяет Хэмилтону находить контакт с самыми разными аудиториями, сейчас он неожиданно (хотя и совсем немного) лидирует в штате, который последний раз избирал демократа в Сенат в 1932 году и два года назад проголосовал за Трампа с отрывом в 16%. В ряде других республиканских штатов, где демократы выдвинули подобных умеренных кандидатов (Аляска, Северная Каролина) или поддержали независимых кандидатов-центристов (Небраска), идет острая борьба.

Пожалуй, самой яркой звездой кампании у демократов стал молодой сенатор от Джорджии Джон Оссофф. В прошлом журналист-расследователь, Оссофф в 2020 году избрался в Сенат с микроскопическим отрывом. За шесть лет он выработал очень узнаваемый ораторский стиль — спокойный, веский и подчеркнуто медленный. Ему лучше, чем другим демократам, удается связать коррупцию Трампа и нынешней администрации в целом с повседневными проблемами людей. Если Оссоффу удастся, как предсказывают опросы, с большим отрывом разгромить своего республиканского оппонента, крайне правого конгрессмена Коллинза, он станет одним из фаворитов президентской кампании 2028 года.

Как следить за результатами

Чтобы гарантировать большинство в Палате представителей, демократам достаточно оторваться от республиканцев на 4% голосов. По опросам, отрыв сейчас 9–10%, так что, даже если социологи сильно ошибутся, запаса прочности должно хватить. Самая большая ошибка за последние годы была в 2020 году, когда отрыв Байдена от Трампа был переоценен на 3–4%. Рынки прогнозов и большинство аналитических моделей оценивают вероятность победы демократов в Палате представителей более чем в 90%.

В Сенате ситуация для демократов традиционно более сложная. На руку республиканцам то, что каждый штат представлен двумя сенаторами, и голоса избирателей маленьких сельских штатов имеют больший вес. Кроме того, на выборах переизбирается только треть сенаторов, и, для того чтобы существенно изменить расклад, оппозиционной партии надо добиться успеха в нескольких конкретных штатах. Сейчас соотношение голосов в Сенате 53:47 в пользу республиканцев, для смены контроля демократам нужно выиграть 4 места (при равенстве голосов решает голос вице-президента), в том числе победить как минимум в двух из четырех штатов, в 2024 году проголосовавших за Трампа с перевесом 11–14% (Айова, Аляска, Огайо и Техас, см. таблицу ниже). Еще год назад победа демократов в Сенате казалась маловероятной, но обвал популярности Трампа и удачный подбор кандидатов привели к тому, что за неделю до голосования демократические кандидаты лидируют во всех этих четырех штатах, правда, с отрывом в пределах статистической погрешности. Аналитики оценивают вероятность победы демократов от 55 до 75%.

Наконец, в Америке очень долго подводят результаты выборов. Существенная часть избирателей традиционно голосует досрочно — по почте или лично на избирательных участках. Одни штаты, как Канзас и Техас, принимают голоса, пришедшие по почте после дня голосования, если они были отправлены до него, другие, например Мичиган, просто медленно считают почтовые голоса. В двух штатах — Аляске и Мэне — выборы проходят по системе рейтингового голосования, что тоже замедляет подведение итогов. При малом разрыве между кандидатами определение исхода выборов в Сенат может занять несколько дней. 

В это время Трамп будет пытаться заранее объявить о своей победе, дискредитировать продолжающийся процесс подсчета голосов и оказывать давление на местные власти. Министерство юстиции будет подавать ничем не обоснованные иски о нарушениях. Всё это вряд ли всерьез повлияет на результаты подсчета, но вполне может еще больше отравить политический климат.