Трамп проиграл выборы. Что дальше?

На промежуточных выборах демократы разгромили республиканскую партию Дональда Трампа. Подсчет голосов в некоторых штатах еще продолжается, но уже сейчас можно сказать, что демократы победили на выборах в Палату представителей с отрывом примерно в 13% голосов. Последний раз одна из партий добивалась такого перевеса 50 лет назад, во времена Уотергейтского скандала. Из 15 округов, границы которых республиканцы специально перерисовали в свою пользу, им удалось выиграть только два. 

В Сенате, где для большинства демократам нужно было завоевать четыре новых места, они, скорее всего, получат девять — их шансы на победу в Миссисипи и на Аляске, где подсчет еще продолжается, оцениваются более чем в 95%. Семь из этих мест демократы получили в штатах, где Трамп два года назад выиграл с перевесом в 11–23% голосов. Поскольку Сенат переизбирается на треть каждые два года, созданное в нынешнем цикле преимущество позволяет демократам рассчитывать на сохранение сенатского большинства до 2032 года.

Как Трамп проиграл выборы

Политическая ситуация перед выборами выглядела плохой для республиканцев (мы рассказывали об этом). Промежуточные выборы всегда являются прежде всего референдумом о доверии президенту, а нынешний рейтинг Трампа (минус 24%) ниже, чем рейтинг любого другого президента в истории перед промежуточными выборами. Тем не менее уверенности в крупной победе демократов не было: многие ожидали повторения ситуации последних трех президентских выборов, когда социологи недооценили поддержку республиканской партии. Опросы, и правда, ошиблись, но в другую сторону: победа демократов оказалась на 3–4 процентных пункта крупнее ожидаемого.

Сдвиг предпочтений избирателей был особенно силен в южных штатах, там же сильнее всего (в среднем на 6–7%) ошиблись социологи. Одна из причин — необыкновенно высокая явка чернокожего населения, возмущенного недавним решением Верховного суда, фактически легализовавшим расовый джерримендеринг — выбор границ избирательных округов, лишающий этнические меньшинства представительства в Конгрессе. 

Еще одна группа американцев, предпочтения которой особенно разительно поменялись за последние два года — избиратели латиноамериканского происхождения. В прошлый раз необычно большая их часть проголосовала за Трампа в надежде на улучшение экономической ситуации, но откровенный расизм нынешней администрации и драконовские полицейские меры против мигрантов, даже легальных, привели к резкой смене предпочтений.

Особенно большую роль это сыграло в сокрушительной победе демократов в Техасе, где более трети избирателей имеют латиноамериканское происхождение. Этот штат последний раз голосовал за демократов на президентских выборах 50 лет назад, более 30 лет ни один демократ не мог избраться в нем ни на один пост. В этот раз демократы выиграли в нем все, что возможно: посты сенатора, губернатора, вице-губернатора, генерального прокурора, большинство в законодательном собрании штата и т.д. Еще летом представить себе подобное, а равно и победу демократов в таких штатах, как Канзас, Южная Каролина или Миссисипи, было совершенно невозможно.

После 10 лет выборов с неоднозначными и противоречивыми исходами, избиратели высказались ясно. Поражение было настолько очевидным, что его признал даже Трамп, который все последнее десятилетие заявлял о фальсификациях на выборах, а после поражения в 2020 году попытался воспрепятствовать мирной передаче власти, до сих пор отрицает свое тогдашнее поражение и требует этого от всех сотрудников администрации.

Как Трамп проиграл партию

Перед выборами Трамп призывал своих избирателей голосовать так, как будто бы он сам был в бюллетене. Хотя сейчас он и пытается сделать вид, что разгромное поражение республиканцев не имеет к нему никакого отношения, оно радикально ослабило его политические позиции. Демократы теперь контролируют губернаторские кресла в 13 из 14 крупнейших штатов и во всех семи колеблющихся штатах, голосование в которых в последние десятилетия определяло исход президентских выборов. По Конституции проведение выборов относится к компетенции штатов, так что манипуляции с подсчетом голосов в 2028 году становятся маловероятными. Периодически возникавшие в последние два года и подогреваемые самим Трампом разговоры о его возможном третьем сроке (и так, впрочем, малоправдоподобные с учетом его возраста) можно считать окончательно закрытыми. 

Трамп начал свой второй срок с попыток радикального авторитарного поворота, консолидации власти в руках президента, агрессивных мер против миграции и преследования политических оппонентов. После некоторых довольно серьезных успехов (мы рассказывали о них) в первые месяцы эта повестка захлебнулась — прежде всего, в результате противостояния миграционной полиции и протестующих в Миннеаполисе прошлой зимой. Никаких других планов, кроме обогащения его самого, его семьи и окружения (мы рассказывали об этом), у Трампа не просматривается. Единственное исключение — программа перестройки Вашингтона в духе пародии на Версаль: строительство огромной бальной залы в Белом доме (ради которой было снесено историческое Восточное крыло здания), циклопической Триумфальной арки, несметное количество позолоты повсюду и т. д. Показательно, что на следующее утро после поражения на выборах Трамп начал разговор с журналистами с 15-минутного рассказа о том, как блестяще продвигается строительство бальной залы.

В ближайшие месяцы положение президента в республиканской партии может принципиально измениться. Главным средством его контроля за партией все эти годы был страх. Трамп пользовался безоговорочной поддержкой достаточного количества республиканских избирателей, чтобы с легкостью гарантировать политическую смерть любому не понравившемуся ему республиканцу. Есть десятки примеров того, как он использовал это против соратников, проявивших самую минимальную нелояльность, последние — на праймериз в этом году. Сохранится ли этот страх, когда стало очевидно, что дни политической карьеры Трампа идут к концу, его поддержка больше не помогает выигрывать выборы, а ядро его безоговорочных сторонников сжалось — прежде всего из-за иранской войны — и вряд ли способно настолько же хорошо, как прежде, контролировать внутрипартийные праймериз?

По-видимому, можно ожидать постепенного ослабления контроля Трампа над партией и перехода борьбы за ее будущее в открытую форму. Так, в первый же день после выборов вице-президент (и потенциальный кандидат в президенты) Джей Ди Вэнс публично связал поражение на выборах с иранской войной, дороговизной и поддержкой Израиля и призвал республиканцев пересмотреть политику в этих вопросах. С еще более резкой критикой администрации выступил уходящий губернатор Флориды и главный конкурент Трампа на праймериз-2024 Рон Десантис.

Для Трампа естественно сейчас найти козла отпущения за поражение на выборах. Судя по всему, на эту роль выбрана глава президентской администрации Сьюзан Уайлс. Это пятый член кабинета, отправленный Трампом в отставку, и все они — женщины. На ее место назначен Стивен Миллер. Даже по меркам окружения Трампа это человек экстремальных взглядов, белый националист и архитектор антииммигрантской политики администрации.

Что будет делать Трамп

Назначение Миллера свидетельствует о намерении Трампа и дальше вести себя максимально конфронтационно, но не отменяет того, что его политический ресурс радикально сократился. 

Исторически президенты — хромые утки (так называют президента во второй половине последнего срока), стремительно теряющие влияние во внутренней политике, уделяли повышенное внимание международным делам, где полномочия президента в меньшей степени ограничены Конгрессом. Логично предположить, что и Трамп попробует добиться чего-то на этом направлении. Однако он находится в созданной им самим ловушке крайне непопулярной иранской войны. Выйти из нее Трампу не удается, а переключить внимание на что-то другое невозможно: цены на бензоколонках ежедневно напоминают американцам о ней. 

Один возможный способ перезапустить ситуацию — отставка патологически некомпетентного министра обороны Пита Хегсета. В Конгресс уже внесены статьи о его импичменте и избежать голосования по ним можно, только освободив его от должности. С другой стороны, нового министра должен утверждать Сенат, найти в нынешних условиях кандидатуру, одновременно проходную и устраивающую Трампа, будет почти невозможно. Но при любом министре с войной надо будет что-то решать: находить способ или победить Иран, или договориться с ним, а каких-либо идей ни в одном из этих направлений пока не просматривается.

За последние два года Трамп ясно показал, на чьей стороне находятся его симпатии в российско-украинской войне. Очевидно, что оптимальным с его точки зрения исходом было бы заключение мирного соглашения на условиях Путина, желательно — вместе с провозглашением самого Трампа архитектором соглашения и великим миротворцем. Происхождение этого предпочтения понятно и имеет психологический характер. Трамп восхищается силой и насилием и явно расположен ко всем диктаторам, с которыми ему приходится иметь дело (а Путин к тому же, в отличие от Си Цзинпиня и Мохаммеда Бин Салмана, еще и расово близкий). А Украина и ее поддержка неразрывно связаны в его голове с демократами, Байденом и первым импичментом.

Поэтому нет сомнений в том, что всякий раз, когда Трамп будет возвращаться к теме украинской войны, он будет пытаться делать одно и то же: оказывать давление на Владимира Зеленского и Украину. Но и здесь, как показали последние два года, его возможности ограничены. Это во многом связано с развитием в Украине собственного производства вооружений и с достаточно последовательной проукраинской позицией Европы. Но существенное значение имеет и то, что Трамп с его пропутинской позицией по-прежнему находится в американском политическом классе в абсолютном меньшинстве. Конгресс вполне может связать ему руки — обязать поставлять Украине то или иное вооружение или разведданные, лишить его права снимать и назначать санкции и т.д. К тому же нет уверенности, что у Трампа будет много времени и желания заниматься Украиной: придется защищаться от коррупционных расследований, а самому ему интереснее всего реновация Белого дома.

Что будут делать демократы

Оппонентам Трампа тоже предстоит переосмыслить свое положение. В последние десятилетия демократы привыкли к мысли, что почти в половине страны у них нет никаких электоральных шансов. С другой стороны, в больших городах, на Атлантическом и Тихоокеанском побережье они не чувствовали практически никакого сопротивления со стороны республиканцев. Это привело к чрезмерному увлечению внутрипартийной борьбой, эскалации прогрессистской риторики, увлечению бесконечными проверками друг друга на соответствие ортодоксальной левой идеологии в таких второстепенных для широкого круга избирателей вопросах как права трансгендерных людей, выискивание «системного расизма» в самых неожиданных местах, борьба за «экологическую справедливость» (что бы это ни значило) и т. д.

Выборный цикл 2024 года показал демократам, что излишнее увлечение идеологией воукизма (пробуждения) может привести к потере традиционных избирателей. Нынешний цикл продемонстрировал, что сочетание талантливых кандидатов и внимания к реальным проблемам страны может привести к победе в местах, на которые многие давно махнули рукой. Эта разница не прошла незамеченной для демократических политиков: даже признанный лидер крайних левых в Конгрессе Александрия Окасио-Кортес признала недавно со смехом, что воук-1 был безумием.

Большое значение будет иметь приход в Конгресс нового поколения демократических политиков. Демократическая фракция в Сенате обновилась на четверть и сильно помолодела. Медианный возраст их 13 (с учетом Аляски и Миссисипи) новых сенаторов составит 47 лет, что на 20 лет меньше, чем у нынешних. Девять из них представляют штаты, выигранные два года назад Трампом. Идеологический окрас новых сенаторов и их представления о стоящих перед страной проблемах заметно различаются, но все они понимают: через шесть лет им предстоит защищать свои места на выборах в центристских и правоцентристских штатах, где избирателей будут интересовать результаты, а не идеологическая чистота кандидатов.

Такой прагматичный подход не означает отказа от осмысления произошедшего в Америке при Трампе и от расследования злоупотреблений его администрации. Шесть лет назад в победившей администрации Байдена возобладало мнение о том, что демократам стоит концентрироваться не на копании в прошлом, а на позитивной программе — преодолении последствий эпидемии ковида, вложениях в инфраструктурные проекты и новые технологии, снижении цен на лекарства и др. Сейчас ситуация другая. Надежд на продвижение какой-то собственной законодательной программы в остающиеся два года президентства Трампа у демократов практически нет, Трамп предупреждал, что в случае поражения станет мистером вето. Кроме того, возвращение Трампа два года назад убедило многих в партии, что простить и забыть — не метод, и что пока американское общество не осознает в полной мере, насколько серьезна была попытка авторитарного поворота, и не разработает методы защиты от подобных действий в будущем, демократическая система будет находиться в постоянной опасности. Наконец, масштаб коррупции и беззакония нынешней администрации таков, что наконец всерьез возмутил избирателей.

В ближайшие два года демократы, которые обладают теперь правом проводить парламентские расследования, посвятят им большую часть своих усилий. Конгресс будет пользоваться своим правом вызывать свидетелей и допрашивать их под присягой. Чиновники исполнительной власти могут иметь правовые основания уклониться от таких вызовов, но у частных лиц такой возможности практически нет. Это позволяет расследовать коррупционные схемы с участием членов администрации, допрашивая их деловых партнеров.

Еще одна тактика, к которой демократы собираются прибегнуть — это импичмент целого ряда самых одиозных членов кабинета. Помимо Хегсета речь может пойти, например, о генпрокуроре Тодде Бланше (сокрытие данных по делу Эпштейна, скандальное мировое соглашение, запрещающее федеральному правительству расследовать налоговые нарушения Трампа и его семьи, попытки уголовного преследования политических оппонентов Трампа), министре здравоохранения Роберте Кеннеди-младшем (развал системы вакцинации и финансирования научных исследований) или руководстве министерства внутренней безопасности (убийства мигрантов и мирно протестующих американцев, препятствование их расследованию). Республиканцы будут называть это сведением политических счетов, но расследования будут долгими, громкими и публичными, так что избиратели смогут в полной мере оценить свидетельства и доводы сторон.

Президентская гонка начинается

Другой важнейшей темой ближайших месяцев станет начало президентской предвыборной кампании 2028 года. Обе партии выбирают кандидатов на праймериз в январе-июне выборного года. Когда, как сейчас, действующий президент не идет на новый срок, это означает, что уже с лета предыдущего года кампания идет в полную силу. В ближайшие несколько месяцев можно ожидать выдвижения первых кандидатов в президенты, и к лету 2027 года круг претендентов более-менее прояснится.

Наиболее естественными преемниками Трампа в республиканской партии могут стать вице-президент Джей Ди Вэнс или госсекретарь Марко Рубио. Некоторые наблюдатели также обращают внимание на возможное наличие политических амбиций у кого-то из детей Трампа (чаще всего называют его старшего сына Дональда-младшего). Не исключено, что разгром на выборах может подтолкнуть партию к выбору кандидата, не входящего в окружение Трампа, — представителя старого республиканского истеблишмента, например, того же Десантиса, или, наоборот, кого-то из правых активистов, порвавших с Трампом из-за иранской войны, как Такер Карлсон. Большую роль при выборе президентского кандидата будет играть и мнение мега-доноров республиканской партии, таких как Илон Маск и Питер Тиль.

У демократической партии длинная скамейка потенциальных кандидатов. В их числе чаще других называют бывшего вице-президента Камалу Харрис, сенаторов Джона Оссоффа, Элиссу Слоткин и Марка Келли, губернаторов Гэвина Ньюсома, Джоша Шапиро, Уэстли Мура, Дж. Б. Притцкера и Эндрю Бешира, бывшего министра транспорта Пита Бутиджича, а также упомянутую выше конгрессвумен Окасио-Кортес. В трех последних циклах проблемой демократов была избыточная осторожность в выборе кандидата: несмотря на наличие многих ярких альтернатив, они раз за разом останавливались на наиболее нейтральном консенсусном варианте. На выборах такая тактика показала себя плохо: демократические кандидаты проиграли Трампу в двух случаях из трех. Пока сложно сказать, сможет ли в этот раз партия сделать более смелый выбор или система праймериз в сочетании с современными технологиями ведения кампании неизбежно приводит к такому самому скучному исходу.

Можно ожидать, что волна выдвижений начнется в ближайшие пару месяцев и продлится до конца весны, а к июню можно будет давать первые оценки шансов кандидатов.