Подснежник. Как я нашла друга детства в списках погибших на войне

Почти с самого начала полномасштабной войны в Украине наш дата-отдел считает российских солдат, погибших и пропавших без вести на фронте. Нам помогают нейросети, но многое мы делаем вручную — читаем некрологи, изучаем соцсети военных и их родных, чтобы собрать и подтвердить как можно больше информации о человеке.

Примерно полтора года назад я разбирала очередную часть этих данных и увидела знакомое имя. На войне пропал без вести мой друг детства. Пост с просьбой помочь в поисках выложили его родные в одной из предназначенных для этого групп в VK.

Увидев имя Сергея, я просидела несколько часов, смотря на одно это сообщение. Я не знала, что Сергей ушел на войну, и не могла поверить, что человек, с которым мы вместе взрослели, решил распорядиться своей жизнью вот так.

Мы с Сережей были знакомы с самого детства. Каждое лето меня отправляли на дачу в Рязанской области, наши бабушки жили в соседних домах. Он был старше меня на несколько лет, но общались мы одной компанией — детей в деревне было не так много.

Сергея воспитывали три женщины — мама, бабушка и тетя. Все время, свободное от посиделок с друзьями, он проводил с ними — помогал по дому, что-то чинил, кормил кур и других животных.

У нас были обычные подростковые развлечения российской провинции середины нулевых. Помню, как мы наперегонки лазили на деревья, ходили за водой к одному и тому же колодцу, пропалывали грядки через забор друг от друга, ездили купаться на велосипедах. Как-то они с ребятами купили машину — раздолбанную, конечно, и вся компания несколько недель ее чинила. Машина не пережила первую же поездку — Сергей отмечал ее починку, сел за руль пьяным и улетел в овраг.

Последние лет 10 мы общались в основном по праздникам — поздравляли друг друга с днем рождения и задавали дежурные вопросы: «Ну что, как там на работе? А что на личном фронте?» На этом фронте у него обычно было не очень — Сергей так и не женился, не завел детей и, кажется, ни разу не был в хоть сколько-нибудь серьезных отношениях. 

Тем временем наши друзья женились, разводились, рожали детей, начинали и бросали учиться, меняли работы, переезжали. На их фоне мне казалось, что Сережа жил без страсти. Он никогда не влюблялся без памяти, не рассказывал о каких-то вдохновляющих его вещах, не очень любил свою работу. Когда мы обсуждали личную жизнь, он выбирал выражения вроде «ну как-то так», «то так то сяк», «да так, не очень».

Года три он служил по контракту на российской военной базе в Абхазии. Об этом он рассказывал немного — говорил, что там «отлично стоять», и выкладывал фотки с моря. В 2018-м Сергей ушел со службы и стал работать сварщиком на разных рязанских предприятиях, закончив курсы профессиональной переподготовки, — никакого образования, кроме школьного, у него не было. 

Я копалась в своем и его прошлом, пытаясь понять, почему он решил пойти на войну. Наши общие друзья рассказали, что он употреблял наркотики. Говорят, его то ли, что называется, «взяли на весе» (то есть задержали с крупной партией веществ), то ли просто подкинули — и вместо колонии он поехал на «СВО». Стандартная схема, по которой на войну еще до суда отправляют, видимо, тысячи россиян.

Но в поле зрения полицейских Сергей попал еще раньше. В 2020-м ему вынесли первый приговор — за хранение без цели сбыта и организацию наркопритона.

«Систематически предоставлял квартиру для потребления наркотических средств своим знакомым, создавал условия для потребления наркотических средств, а именно: предоставлял средства и приспособления, а также наводил порядок, ограничивал круг лиц, посещающих квартиру, следил за тем, чтобы действия лиц, потребляющих наркотические средства в помещении вышеуказанной квартиры, не были обнаружены посторонними гражданами и сотрудниками правоохранительных органов», — сказано в приговоре.

Второе уголовное дело на Сергея завели в конце 2023 года. На кассе «Вкусно и точка» он украл у девушки телефон за 5 667 рублей. Ни в одном из случаев он не получил реальный срок: в первый раз отделался условкой, во второй — примирением сторон. Видимо, когда его «взяли с весом» в последний раз, перед ним уже стоял выбор: или тюрьма, или война. Не знаю, надавили ли на него полицейские или он просто в силу своей зависимости уже не мог найти другой выход, но Сергей выбрал войну. 

С момента последней уголовки до смерти Сергея прошло меньше десяти месяцев. Он погиб на территории России в августе 2024 года, в селе Малая Локня Курской области. Родные продолжали искать его больше полугода: армия РФ вернула контроль над этой территорией только в марте 2025-го, тогда же оттуда начали доставать тела погибших. «Они все подснежники, — говорит мне его друг. — Как территории забрали, так и двухсотых забрали».

О том, что Сергея нашли и похоронили, я тоже узнала случайно. Я увидела фотографию с его надгробием среди десятков других таких же. Эти фотографии нам присылают с российских кладбищ, и о гибели многих из этих людей, как и о гибели Сергея, в открытых источниках не говорится.

Я вряд ли рассказала бы историю Сергея, если бы мы не дружили с детства. В той же деревне помимо него в гробу с войны привезли как минимум двоих. За время работы со списками погибших и пропавших без вести военных мы видели тысячи похожих судеб: молодые ребята, которые по разным причинам не разобрались со своей жизнью и не придумали ничего лучше, кроме армии или наркотиков, становятся для государства удобным ресурсом в условиях войны. Я не хочу их оправдывать — они сделали свой выбор, но от того, сколько людей и не могут увидеть других вариантов, становится страшно.   

В нашей базе «Харон» с данными о погибших и пропавших без вести на войне в Украине — более 147 тыс. имен. Вы можете проверить имя интересующего вас человека здесь или написать редакторке дата-отдела и авторке этой истории Кате Бонч-Осмоловской напрямую — на почту или в телеграм.